Книга Испытание, страница 89 – Данияр Сугралинов

— Черт, – чешет репу Сява. – Штукатурка чуть не обвалилась… Совсем Вероника не бережет наш труд.

— Иди и догони ее. Объяснишь, что я с каждым так разговаривал. Я пока перейду к ультрапаковским ребятам.

Хотел позвать сразу всех троих, но оказалось, что Кир выехал на встречу. Гриша с Мариной, приоткрыв дверь, просовывают головы и топчутся на пороге:

— Фил, звал?

— Да, заходите. Садитесь.

Ребята озираются, но не решаются сесть, видя, что я стою. Какое-то время я просто разглядываю их лица, стараясь рассмотреть признаки смущения или беспокойства, но ничего подобного не нахожу. Поначалу. А потом затянувшееся молчание обрывает Гриша:

— Фил, ну? Говори, чего хотел, у меня там клиент на линии висит… висел, бросил трубку уже, наверное.

— Ребята, когда вы в последний раз общались с бывшим шефом?

— С Костылем?

— Да, с Панченко.

— Так это… Когда заявление об увольнении принес ему, – отвечает Гриша. – Больше его не видел.

— А ты, Марин?

— И я тогда же. А что случилось?

— Вы никому не рассказывали о нашей компании в плоскости тех слухов, что идут по городу?

— Я – точно нет! – уверенно заявляет Гриша.

— И я не рассказывала. А что случилось? Ты что, думаешь, это мы? – Марина плотно сжимает губы и смотрит исподлобья.

— Теперь точно знаю, что не вы. Но кто-то из наших. Больше просто некому.

— Может, Кир? – переглянувшись с Гришей, предполагает девушка.

— А с Киром-то что не так?

— Да знаешь, Фил… – Гриша опускает глаза. – Он какой-то странный в последнее время.

— В чем это выражается?

— Он снова курить начал! – восклицает Марина. – Ни с кем не общается, утром придет, буркнет «Привет», вечером – «Пока», да и все.

— Реально, Фил, я его не узнаю! – добавляет Гриша. – У него точно что-то случилось!

В последние дни, просматривая профили соклановцев каждое утро, я обращал внимание на понизившийся индикатор настроения Кириченко, но не думал, что это серьезно.

— Так, ладно. Я сам с ним поговорю. Увидите его раньше меня – не говорите, о чем мы общались. Ок?

— Не вопрос, конечно, – ребята уходят.

В клановой вкладке я нахожу профиль Кира и внимательно изучаю:

Удовлетворенность: 62 %.

Страх: 63 %.

Настроение: 18 %.

Это он под клановым бафом такой удовлетворенный, а без него картина была бы еще мрачнее! Кир, Кир, Кир… Как же так? Да что с тобой происходит?

* * *

Кира перехватываю на подходе к офису. Его метка так медленно передвигалась по карте, что я понял – он идет пешком. Замечаю его за квартал от парка, где собираюсь с ним поговорить. Увидев меня, стоящего прямо на его пути, он вздрагивает и смущается. В его руке дымится почти докуренная сигарета.

— Привет, Кир.

— Виделись же сегодня, – буркает он, ища взглядом, куда бросить окурок. – А ты чего тут…?

— Вышел проветриться, освежить голову, обдумать происходящее, а тут ты. Составишь компанию?

— Э… Фил, мне в офис надо, у меня там дела еще. – Кир вызывающе, глядя мне в глаза, глубоко затягивается, прищурившись, вытягивает дым до фильтра и бросает окурок под ноги, после чего давит его подошвой.

— Да мы недолго. По парку прогуляемся туда-обратно, и пойдешь свои дела делать. Если хочешь, можешь еще покурить.

— Хм… Ладно, покурю.

Я жду, пока он вытащит и раскурит сигарету. Его индикатор настроение снизился еще на несколько процентов, и упадок духа теперь очевиден. Он как-то съёжился, сгорбился, и его ощущения мне хорошо понятны – спрятаться от мира, скрыться, зарыться под одеяло, желательно с интересной книгой, большой чашкой чая и какими-нибудь вкусняшками. И чтобы никто не звонил, не беспокоил лет эдак двести. Но деньги сами себя не заработают, вкусняшки стоят денег, и счета тоже как-то надо оплачивать. А потому Кир сейчас идет рядом и терпит. Терпит меня, необходимость общаться и как-то досидеть рабочее время.