Книга Пробуждение, страница 134 – Данияр Сугралинов

— Я говорил с его бывшим сослуживцем, которому сейчас сильно за шестьдесят, – снова заговорил Умник с экрана. – Он был в группе, спасшей Глебова, расстреливал оставшихся псов и ходил по госпиталю, видел трупы… Прошло больше пяти лет, но мужик начал рыдать, когда рассказывал.

Воцарилась тишина, прерываемая только шелестом мусора. На экране навигатора застыл панорамный снимок разрушенного восточного городка.

— В общем, не свезло парню, – констатировал Скрай буднично. – Лады, и че дальше?

— Дальше Глебова обвинили в нарушении приказа и куче других грехов.

— Как? – удивился я.

— Не знаю, да нам и неважно. Его слило армейское начальство, которому надо было прикрыть какие-то свои грехи и плохую организацию. В это время у Глебова в больнице прошло семь операций. Пересадка почки, пластика… Он долго лечился, едва избежал трибунала, ушел из армии. Тот человек, у которого я брал интервью, сказал, что разговаривал с Глебовым примерно через год – и он был уже совсем другой личностью. Странной. Не очень адекватной.

— Он к тому времени попал в Мету? – уточнил Таймсквер.

— Неизвестно. Но думаю, что он как-то получил свой нейроморф примерно в тот период. Михаил Глебов стал Хирургом.

— То бишь психом, сбрендившим на теме псов, – заключил Скрай. – Мужик был героем, но теперь он убийца, маньяк и садист. Так ведь? Известно же, что как минимум пятеро людей из Меты погибли от его рук. В смысле, от его петов…

— Минимум семеро, – поправил Умник.

— Значит, и нечего его теперь жалеть, того армейского врача больше нет. Все, мы, считайте, уже на месте. Теперь надо соблюдать тишину. Да и связь портится.

Изображение Умника с экрана действительно почти исчезло, распавшись на отдельные пиксели.

— Ну вот, – сказал Скрай, когда мы остановились на относительно чистой поляне между холмов. – Теперь, думаю, добьет.

Дрон полетел вперед, плавно поднимаясь выше, а мы присели на корточки возле кресла, и Таймсквер положил планшет на землю, а на экран вывел изображение с дрона, дублирующее то, что Скрай видел на небольшом экране пульта управления.

— Так, сейчас… – забормотал белобрысый, поворачивая джойстики. – Повыше немного… Нормально…

На экране блеснула вода, и он обрадовался:

— Во, речка! Меня о ней диггеры предупреждали. Есть подозрение, что логово Хирурга где-то рядом. Так-так… Что за помехи вдруг? Вроде ничего барахлить не должно. Есть! Глядите!

На экране появилась вода, бегущая по узкой низине между завалами.

Дрон показывал место, где река круто изгибалась, и в излучине ее была сложенная из мусора возвышенность, накрытая жестяными листами, будто крышей. Перед входом тянулись клети, в которых спали или сновали вдоль решеток облезлые псы.

По экрану прошла волна помех, и тут же за ней вторая. Дрон медленно подлетел ближе к жилищу, накрытому листами жести, и стало видно, что рядом из длинного бетонного сооружения торчит толстая труба, оттуда льется вода.

— Что за п-помехи у тебя? – спросил Мутабор.

— Не знаю, не понимаю… – сказал Скрай. – Нормально ж все было, Умник леталку только вчера проверял. Вот черт!

Помехи усилились, но сквозь них мы увидели, как в жилище с жестяной крышей раскрылась дверь, и наружу вышел волосатый мужчина в закатанных до колен армейских штанах и черных ботинках. Больше на нем не было ничего.