Книга Маджуро, страница 131 – Данияр Сугралинов

Но в том-то и дело, что эти выскользнут без осложнений — в лицо их мало кто знает. Другое дело — лидеры: капитаны, атаманы и бригадиры, такие, как сам Куница или тот же «пес» Броско, — на каждого у дяди Колота, то есть императорского советника Гектора, найдется досье. И Кейн, еще ребенком получивший прозвище «Куница» за ловкость, изворотливость и дикую ярость в уличных драках, ценил то, что Гектор не требовал от него компроматы. Оба понимали, что после такого Кейну не жить. Да и не стал бы он ничего рассказывать, и, выведывая подобное, бывший капитан дворцовой стражи потерял бы доверие подопечного.

«Воры, грабители и убийцы будут всегда и при любой власти, — говорил Гектор. — Такова человеческая природа. Но я хочу, чтобы в Империи каждый преступник, делая выбор, осознанно шел на риск, зная, что наказание рано или поздно его настигнет».

Куница был с ним полностью согласен. Слабая власть развращает не только тех, кто у придворной кормушки, но и обычных людей. Зачем какому-то работяге за пару серебряных монет вкалывать неделю от зари до зари, если он может пойти с парочкой крепких ребят на ночную улицу и отобрать столько же у другого работяги? Закон в Империи был суров, но его исполнение ухудшилось с приходом на трон Маджуро Четвертого.

Не в одночасье, но за последние годы авторитет власти так упал, что люди поняли: можно безнаказанно совершать преступления, и началась анархия. Оказалось, что и риска-то большого нет, потому что даже когда тебя схватят за руку, всегда можно договориться со стражей, а если дойдет до тюрьмы — то и с судьей. Рыночные торговцы поголовно начали, сначала осторожно, а потом все больше наглея, обвешивать и обсчитывать, лавочники — подсовывать гнилой товар, владельцы питейных заведений — разбавлять водой крепленое вино и пиво. Двурогий будто выбрался из бездны и воцарил свой закон. А вскоре в столице стало небезопасно даже днем.

Купцы и торговцы наловчились собирать огромные караваны, в складчину нанимая не меньше сотни охранников, даже простой люд уже не рисковал путешествовать по Империи в одиночку.

А потом объявился Игнат, раздосадованный тем, что его бойцовская школа не давала прибыли. Вместе с несколькими друзьями, такими же, как он, бывшими гладиаторами, он сколотил банду.

После ведьминого часа, разобравшись с охраной, они проникли к богатейшему купцу и угрозами вызнавали у разбуженного хозяина дома, где спрятаны ценности.

Первые успехи опьянили, и бандиты стали не только угрожать, но и претворять свои угрозы в жизнь: насиловали дочерей и жен, резали глотки и наводили ужас на весь город, оставляя после себя нарисованные кровью метки — восьмиугольный щит с вписанной в него звездой.

Награбленное растрачивалось в самых дорогих заведениях столицы, а о кутежах банды пошли легенды. Куражась, Игнат раздавал золото направо и налево, чем приобрел себе репутацию благородного грабителя — защитника бедняков. Но в этом было больше вымысла, чем правды, — Куница знал не понаслышке. Сам был свидетелем того, как Игнат угощал весь трактир, и это запомнили, а потом не заплатил.

— А деньги? — робко спросил владелец трактира, догнав бандитов у порога.

Игнат помолчал, придавливая тяжелым взглядом обливавшегося потом трактирщика, а затем спросил: