Книга Голодные звёзды, страница 106 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Кис-кис-кис, — позвал я вслух, и котенок прихромал ко мне. Потрепанный, но не сломленный.

Шерсть на нем не восстановилась и местами будто бы оплавилась, а кое-где виднелись проплешины. Ухо отросло заново, было совершенно целым, но, как и в боевой форме, вдвое меньше второго. Лапы выглядели целыми. Рана затянулась, перелом сросся, но на лапку, которая была повреждена больше всего, он припадал.

Я выдавил тюбик на принесенную Эстер тарелку, и котенок с урчанием набросился на белковую пасту. Ну и себя не обделил, выдавил и себе в рот пару тюбиков.

Моя «активность» начала расти. Здесь мое присутствие было необязательным, хотелось без мучений восстановиться в капсуле и заодно поспать. Оставить там накопившуюся усталость… но не вышло.

Меня окружили соклановцы.

Всеобщее желание выразил непосредственный Эдрик:

— Капре, расскажи, что там было. Пожалуйста! В двух словах, нам очень интересно.

В самом деле, десять минут ничего не изменят, но сплотят коллектив. Потому я уселся на песок и только собрался начать рассказ, как вперед выступил Кема и заговорил, склонив голову:

— Человек Денис, я благодарен за спасенную жизнь! Мне нравится существовать, но непонятны твои мотивы. Зачем ты пошел туда вместо меня? Твоя ценность гораздо выше моей, такой риск есть глупость!

Ну вот, надо думать, подбирать слова… К тому же новенькие не в курсе наших секретов, пусть знают.

— Во-первых, моя жизнь ценна, как бы это сказать, локально. У меня в голове зашифрованная информация, которая может изменить расклад сил на поле боя. Информация рапторианцев, которую они собирали о Жатве и жнецах. Кема — мост, соединяющий меня с рапторианцами. Без него нам отсюда, — я постучал себя по лбу, — информацию не достать. Этот засранец Кема собрался пожертвовать собой и шагнуть в портал, тем самым лишив нас преимущества. Без разрешения, да, Кема?

Тот шумно стравил воздух и дернул хвостом, осмелился защитить свое решение:

— Я не знал, что так ценен для вас, человек Денис. Прошу прощения. Я думал, что просто избавлю вас от проблемы.

— Запрещаю так поступать! — сказал я и посмотрел на Кроша…

Точнее, на девушек, тискающих Кроша… Нет, не тискающих. Израильтянка Руфина держала его пузом кверху, а Вика, высунув язык от усердия, состригала шерсть триммером. Кот позволял проводить экзекуцию, лишь недовольно обмахиваясь хвостом.

Лиза села на песок рядом со мной. Разобравшись с Кемой, я начал рассказ, не обделяя соклановцев деталями.

— Офигеть враг мощный! — воскликнул Макс. — Понятия не имею, как ты выкрутился!

Руфина забыла о котенке, сосредоточилась на моем рассказе, как легавая на дичи. Я нашел взглядом Дарона: он тоже напрягся и подался вперед.

А когда дошел до «Кровавой бомбы», все заржали, Сергеич аж повалился, дергая ногами и сипя.

— Ох… охренеть ржач! Ты зассал того черта насмерть! А если бы мы все туда попали?

— Непобедимый ссыкучий отряд, — сказала Вика. — И снова женщины в дискриминации! Ни прицелиться, ни выстрелить.

А ведь и правда смешно. Вот сейчас сижу и улыбаюсь, покашливая изредка. Там же ни разу не до смеха было.

Когда я закончил рассказ, начался веселый гвалт. Лиза придвинулась ближе и спросила:

— А что тебе дали? В смысле, какая награда за победу?

Ее услышали, и все притихли, повернули лица ко мне, потому что плюшки — это всегда интересно, все равно что на Новый год подарки из-под елки выгребать.