Онлайн книга «Рай накануне»
|
— Вик?.. — Яна опустила руку с бедра. — Ты⁈ Это что за косплей? — Рабочая форма, — отшутилась Вика. — Съемка отменяется. Заказчик передумал — вон стоит. — Неустойку заплачу, — пообещал я. Яна завертела головой. — Что это за место? Как мы сюда попали? Семен Семенович, ты с ними заодно⁈ Это розыгрыш такой? Но заче… Слова застряли у нее в горле, когда из воздуха вышла Настя — и сжалась раньше, чем успела что-нибудь увидеть. Длинные черные волосы, вздернутый нос. Она попятилась, наткнулась лопатками на стену модуля и осталась стоять, обхватив себя руками. — Яна… Семен Семенович… Вика⁈ Что происходит? Маша не поверила — решила, что это отец-олигарх так учит ее жизни. А как поведут себя эти? Яна вон в ступоре, икает. Настя тоже на грани. Между ними вклинилась Вика в своем боевом черном доспехе, поманила Болотова. — Короче, девки, дело дрянь, но могло быть и хуже. И вы, Семен Сенеыч, слушайте… Она тихо, не для чужих ушей, заговорила. Яна так и стояла, замерев, и икала. Настя сразу поверила, села на корточки, закрыла лицо руками и заскулила. И тогда, раздвинув всех, по песку прошел Крош. Кот размером с овчарку сел напротив Насти, обернул лапы хвостом и включил «Целительное мурлыканье» — видимо, крыша девушки была близка к тому, чтобы отправиться в полет. Через минуту Настя свернулась калачиком на песке и затихла. Яна слушала Вику, кивала невпопад и держалась. Я думал о том, что можно было бы обойтись полуправдой, в которую проще и приятнее верить, — ведь завтра мы можем погибнуть. А вдруг нет? Вдруг мы продолжим жить? Тогда всплывут нестыковки, девушки поймут, что обмануты, и доверию конец навсегда. Как Маша и Настя, своему спасению Яна не обрадовалась. — А Самара?.. У меня мама в Самаре. — Разберемся, — сказал я. Интересно, как отреагирует моя бывшая? Итак, готовьтесь к визгам-пискам: выход Карины! В желтом сарафане, с ярко-розовой косметичкой под мышкой и чемоданной ручкой в кулаке замерла Карина Геннадиевна Рокотова — в той самой позе, в какой вскакивала из-за столика в лобби, — и договорила фразу, начатую месяц и одну Жатву назад: — … какое еще коль… — Она осеклась. Вокруг нее вместо лобби «Эвелин» светилось футуристическое сооружение базы. Вместо курортной публики стояли мрачные люди в силовой броне, а вместо декоративной пальмы сидел кот размером с овчарку и смотрел на нее с интересом, в котором можно было заподозрить гастрономический. — Мамочки… — пробормотала она, затравленно озираясь. — Что… где я? — В будущем. Ты умерла, но я вытащил тебя немного раньше, потому ни свою смерть, ни кошмар, который начался той же ночью, ты не помнишь. Она открыла рот, закрыла. Осмотрела людей в броне, базу, увидела Кему… И я понял, как недооценивал бывшую: в обморок она не упала. Истерить тоже не стала, сразу сообразив, что это не поможет. Она сделала то, что делала всегда, — нашла в кадре мужчину и предъявила ему счет: — Ден?.. — Голос у нее сел до шепота, и она уставилась на меня, отступив на полшага. — Это ты?.. Что с тобой сделали? Ты… ты качался? Это что… филлеры? — Здравствуй, Карина, — сказал я, и по голосу она меня наконец опознала: выдохнула, всхлипнула и вцепилась в чемодан, как в перила. — Девонька… — Сергеич протянул к ней ладони. Совсем недавно он баюкал ее, мертвую, на руках, а потом хоронил — а сейчас она стояла живая, теплая и ничего об этом не знала. По сути, эта Карина ни с Кукушкиным не целовалась, ни с Сергеичем не спала, ни даже с Папашей знакома не была. Если так разобраться, эта версия Карины не успела накосячить, и предъявлять ей нечего. Вот она удивится, когда узнает, какой у нее тут послужной список. |