Книга Рай накануне, страница 28 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Вчера на вербовку ушло четверть часа. Сегодня я знал наизусть, где она хмыкнет, где прищурится и в какой момент вложить ей в руки мой паспорт, потому уложился минут в семь. Деньги Маша опять взяла не сразу, паспорт опять изучила до последней печати, и в глазах опять зажегся тот азартный огонек, ради которого я ее, собственно, и нанимал.

— Работа простая, — сказал я. — До вечера гуляем, изображаем пару. А в 23:29 я покажу фокус с кольцом. Твоя задача — держать палец на камне и не отдергивать, что бы вокруг ни происходило. Отдернешь — гонорар сгорает.

— Фокус, — повторила Маша и посмотрела на меня как придурка. Или на Амаяка Акопяна.

— Фокус, — кивнул я. — Репетируем.

Я протянул руку. Маша посмотрела на перстень, на меня, снова на перстень — и приложила палец к камню, а я заметил костяшки в боксерских мозолях и короткий спортивный ноготь.

— Раз, два, три, — посчитал я. — Не отдергивать. Вот и вся работа.

— Ты точно не маньяк?

— Маньяки не платят вперед.

— Кто вас маньяков знает… — не согласилась Маша, но, вздохнув, спрятала деньги. — Но если что, я могу за себя постоять.

— На это вся надежда.

Про психбольного она тактично промолчала, хоть и не нуждалась, решила заработать.

До «Калигайахана» мы доехали за десять минут. Мрамор, колоннада, подсвеченный бассейн и свойский русский гомон в баре — все на месте, все по расписанию. У стойки, навалившись на нее медвежьим корпусом, Семен Семеныч Болотов рассказывал грузному немолодому Рамизу про рыбалку на Оби. Я прошел мимо, в уличную часть ресторана, под навес, и заказал себе «Мохито» безалкогольный.

Сегодня мне от «Кали» нужно было не знакомство с компанией Семен Семеныча, а расписание. Рекогносцировка вышла образцовой, хоть вставляй в учебник для юных диверсантов.

К часу дня Яна заняла шезлонг у бассейна — стройная блондинка с зелеными глазами, похожая на Машу, только выше, — раскрыла Бегбедера и выпала из мира. Настя подтянулась следом и пришвартовалась через два шезлонга: длинноволосая курносая брюнетка, из тех, кто без подруг и в буфет не ходит. В 14:10 Вика устроила портье разнос за медленный вай-фай, и по командирским ноткам я с нежностью узнал своего будущего лучшего бойца. Все это я записывал не в телефон, а в память, потому что телефона у меня завтра не будет. То есть будет, но другой. Тот же. Тьфу.

Мимо прошел, сгибаясь под двумя чемоданами, тощий филиппинский пацан лет четырнадцати, с цыплячьими плечами. Я узнал его не сразу, потому что привык к другому — заматеревшему, с жидкой бородой и «Скорпионом». Эдрик. Здешний «сын полка», чья зона ответственности — кухня и чемоданы.

— Эй, амиго, постой!

Парень остановился, улыбаясь, как болванчик.

— О-о?

Я сунул ему стодолларовую купюру, говоря по-русски.

— За будущие заслуги перед Капре и всем человечеством, — сказал я по-русски.

Он просиял и забормотал по-филиппински: «Спасибо, сэр, храни вас Дева Мария», — и я понял каждое слово!

Боясь, что я передумаю, Эдрик довольно резво ушуршал, бодро волоча чемоданы. Деньги сработали допингом — ноша уже не казалась ему такой тяжелой.

Вечером повар отпустит его домой раньше обычного. Про его ночь я знал все и не мог сделать ничего: пацану предстояло пройти ее и вырасти в того, кто прикроет мне спину. Дешевый из меня волшебник. Сто баксов — и лети… Если только мои деньги не изменят его будущее… Блин, сглупил.