Онлайн книга «Рай накануне»
|
Янку я трогать пока не стал — подсел бы, заболтал, но время поджимало, а опробовать свой план я решил на Маше и Карине. Сегодня — пилотная версия нашего фильма. Больше в «Калигайахане» делать было нечего, я кивнул Маше, мы поймали такси покатили обратно. — И это все? — не верила Маша. — Теперь-то можешь сказать, какова моя роль? — Вечером узнаешь, — повышал градус интриги я. Дорога назад тянулась дольше: солнце валилось в море, серпантин лиловел, а я молчал и прикидывал, что нужно успеть на новом круге, том самом, который придет, едва часы пробьют полночь. Маша тоже помалкивала, только косилась на меня все реже, и роль бесполезной охраны ее, похоже, и забавляла, и настораживала. В «Эвелин» мы вернулись в десятом часу. Маша, отработавшая день молчаливой тенью, получила свои деньги и заявила, что никуда не уйдет, пока не убедится, что я не сбрендил. Видимо, ей очень хотелось узнать, что такое начнется в полночь, и уличить меня во лжи, как мы смеялись над шизиками, которые ждали конец света в 2012 году. После семи вечера начали приходить сообщения от Карины с вопросами, где я. И чем дальше, тем более нервные. Каждый раз я напоминал ей про машину, и она замолкала. Было десять вечера. В номер идти было рано, и мы с Машей прошлись вдоль пляжа, выпили по коктейлю. Я сравнивал отдых с отдыхом на Черном и Средиземном море, где можно было, не опасаясь отлива и злых течений, купаться ночью. Машу любопытство совсем одолело, я держал интригу. В 23:10 я написал Карине, чтобы спускалась в лобби. Когда мы с Машей вошли, Карина ждала в лобби — надутая, при двух чемоданах, с ярко-розовой косметичкой на коленях. Увидев Машу, она прищурилась так, что я понял: вечер, и без того веселый, обещает осложнения. — Это еще что? — Карина смерила Машу взглядом, узнала, и казалось, что длинные черные волосы на загривке встали дыбом. — Охрана, — почти не соврал я. Маша кивнула. — Ох… охрана? — пролепетала Маша. — И кто нам угрожает? А вот теперь пошла ложь: — Я сорвал куш, родная! Мы богаты! Шаблон Карины затрещал. Ей бы скандал закатить, но — деньги, машина, красивая жизнь… К двадцати трем часам и двадцати минутам я усадил обеих за столик, купил шампанское и рассказывал, как я развернулся в казино, как смог остановиться и не проиграл все. Карина заглядывала в рот, жалась ко мне, Маша косилась на часы, жуя жвачку. Я тоже не сводил глаз с часов. В двадцать восемь минут двенадцатого воздух загустел, знакомо и тошно, и в лобби кто-то выронил бокал, а кто-то осел в кресло и заурчал. Еще минута — и перстень дернулся, налился теплом, а в голове, на самом краю зрения, вспыхнула строка значков, сквозь которую обрывками пробились чужие слова: «…ден… слышишь?.. держ…». Клан, окно открылось! — В кольцо, быстро, — выдохнул я, схватил Карину за руку и вдавил большой палец в камень. Жену втянуло и свернуло, она исчезла — одна есть. Я рванулся к Маше: — Дай руку! Маша отшатнулась: инстинкт бойца, чужак тянет руки. Но этой доли секунды хватило, чтобы все испортить, — я поймал ее запястье, ткнул в перстень и опоздал. Камень погас, тепло ушло, окно схлопнулось, оставив Машу с вытаращенными глазами и моей ладонью на ее запястье. — Ты чего творишь⁈ — она вырвалась, отскочила. — Где твоя жена⁈ А мир уже плыл, стены текли, лица расплывались в кляксы. Обеих я не успел — только одну, и запоздало кольнуло: а Карина-то теперь где, внутри застрявшего перстня или?.. |