Книга Ночь хищников, страница 106 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Лиза тем временем открыла клановый магазин, который мне был недоступен, и сделала закупки: четыре таблетки частичного исцеления по двести тысяч универсальных кредитов каждая, ремкомплект для доспеха, два контейнера для хранения. Одну таблетку я выпил на месте — «активность» подскочила до 79 %. Ненадолго, понятное дело.

— Всем отдыхать, — объявил я в клановый чат. — Кто не на дежурстве — спать. Два часа. Это приказ. Тетыща и Рамиз — дежурные офицеры. Макс, Сергеич — подмена через час.

Перед тем как лечь, я поднялся к Копченовым.

Настя открыла дверь, прижимая палец к губам. Рома сидел на полу и рисовал, Коля раскачивался на кровати, обхватив колени, и остервенело бормотал:

— Черный идет. Черный идет. Черный идет.

Павел стоял рядом — растерянный, с воспаленными от недосыпа глазами.

— Коля. — Я присел перед мальчиком. — Расскажи спокойно. Что за черный? Это человек?

В конце концов, Кема тоже может показаться черным. Вдруг за рапторианцем придут его чистильщики? Если они еще и прокачаны, тогда вообще ни разу не весело. Или это негры? Арабы были. Израильтяне были. Негров не было.

Коля поднял на меня глаза:

— Любимые. Их любимчики… — бормотал он, и голос у него был хриплый, как у простуженного старика. — У главного оружие. Страшное. Сделает больно, всем сразу. — Он замотал головой и сжался. — Очень больно!

— Сколько этих черных людей? И люди ли это? Чьи любимчики?

Он не ответил, говорил то, что было в его голове и казалось важным — ему:

— Они не боятся умирать. Они… — Коля подбирал слово и не находил, — радуются. Как на праздник идут.

Понятно. Охотники? Или все-таки африканцы. Я пару раз повторил вопросы, но ответов так и не получил. Как сделать так, чтобы они говорили то, что мне нужно?

— Спасибо, мелкие. — Я потрепал Колю по голове, и мальчик ткнулся лбом в мою ладонь.

— Они тебя убьют, — прошептал он. — Но, если не убьют, будет очень больно.

Утешил, блин.

В медблоке было тихо. Крош свернулся на кушетке Эдрика и дрых, задрав лапы, — видимо, совершенно наплевав на санитарные нормы. Доктор Рихтер молча указал на капсулу:

— Я буду рядом, Денис.

Содрав поврежденный доспех, я залез внутрь. Теплая жидкость обняла тело.

— Разбуди через два часа, — пробормотал я и заснул, не дождавшись ответа.

Показалось, что моргнул, а на самом деле прошел час или около того. Дот метки отступника тикнул, и боль вгрызлась в грудь, в сердце, а потом и в каждую клетку разом, выжигая «активность», как кислота в венах, и я вскинулся в капсуле, расплескивая жидкость, хватая ртом воздух. Перед глазами — багровая рамка, пульсирующая в такт боли, и цифра: 81 %.

Игла вошла в шею, и что-то, видимо, седативное ударило по мозгам мягкой кувалдой.

Проснулся я сам, за тридцать восемь минут до третьей волны, и осознал, что второй дот тикнул и не разбудил — спасибо снотворному Рихтера. «Активность» благодаря реанимационной капсуле все-таки повысилась до 90 %, и ощущение было таким, словно внутренности промыли наждачкой. Впрочем, голова была ясная, а тело слушалось, так что да, капсула сделала свое дело.

На сборы ушла минута — доспех почти восстановился.

На ходу я объявил в офицерский чат:

— Народ, полчаса до следующей волны вторженцев по мою голову. Дети предупредили, что следующие будут серьезнее. У них какое-то оружие, которого мы не видели.