Онлайн книга «Ночь хищников»
|
Лю Цзяньго принял мой удар на скрещенные клинки. Его колени подогнулись, земля под ним треснула, но он выдержал и крутанул дао, пытаясь вывернуть оружие — силен, зараза! Я толкнул его от себя и ударил снова, и в этот раз попал по предплечью, что-то хрустнуло. Китаец перекатился назад и крикнул своим: — Все сюда! Но его людям было не до меня. Вокруг кипел бой. Титан был занят пожираением убитых китайцев. Макс в берсерк-режиме Каспера, работая чернильными клинками, теснил двоих разом. Сунь Мэйлинь, вражеская копейщица 38-го уровня прорвалась к линии соприкосновения, но Дак двинулся навстречу и встретил ее в лоб, а Вика добила двумя выстрелами, когда та откатилась. Стрелок с арбалетом засадил Агилару болт в бедро. Все поняли, что враг слабее, и де ла Крус и Бенитез подскочили втроем, ну, вдвоем, учитывая, что Агилар хромал, и стрелок захрипел, получив клинком поперек горла. Вражеский танк-щитовик все еще стоял, истекая кровью, пока насытившийся Костегрыз не добрался и до него — снес щит вместе с рукой, после чего перекусил надвое тело и заглотил. По всей видимости, их чистильщик понял, что проиграл. Выпрямившись, он зарычал, крутанул дао и пошел на меня, бешено выкрикивая проклятия. Последняя его атака могла бы войти в учебники — красивая, отчаянная, с двойным ударом мне в горло и грудь. У него, похоже, тоже было ускорение — в бою с ним «Ветер» мне преимущества не давал, а Костегрыз казался медленным и плавным. Я отбил левый клинок, а правый чиркнул по плечу — доспех выдержал, но рука онемела. Сделав шаг назад, я выстрелил в упор из «Грамма». Лю Цзяньго выдохнул, колени подогнулись, и дао выпали из рук. Хардкорный режим: волна 2 из 6 завершена! Чистильщик Лю Цзяньго упокоен. Финальная награда увеличена. Выжить: 2/6. Следующая волна: 02:59:58… 02:59:57… Четверо китайцев оставались в живых. Мечник, боец с цепью и двое раненых, один из которых полз, оставляя за собой черную полосу. Я ожидал чего угодно. Самоубийственной атаки — они же видели, что нас больше. Безнадежного бегства — до границы купола полста метров. Сдачи в плен, что было бы разумно. Но не этого. Четверо замерли. Одновременно, синхронно — как по команде, которую никто не произносил вслух. Мечник медленно опустил клинок. Посмотрел на тело чистильщика. Потом поднял лицо к темному небу и произнес фразу по-китайски — тихо, ровно, без дрожи — как молитву. — Во имя неба. И перерезал себе горло собственным клинком, одним движением, от уха до уха. Рядом — секунда в секунду — раненый вогнал нож себе под ребра и потянул вбок. Боец с цепью намотал ее на горло и рванул, захрипел и повалился. Четвертый, тот, без руки, — подполз к мечу ближайшего мертвеца и упал на него грудью. Мы все переместились под купол. Массовое самоубийство заняло три секунды. Четыре тела легли рядом с остальными, и повисла тишина. Вику вырвало, и в полной тишине это прозвучало особенно громко. — Какого… хрена… — выдавил Рамиз за моей спиной. Я стоял, опустив «Нагибатор», и молча смотрел. Шестерых мы убили в бою, но эти четверо зарезали себя сами. Молча и одновременно. Ни крика, ни гримасы боли. Будто просто нажали кнопку «выключить». — Все целы? — спросил я в офицерский канал. Собственный голос показался чужим. — Агилар — бедро, Дак — ребра, — отчитался Тетыща. Помолчал. — Что это было? |