Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 39 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Карасев, однако, воспринял мой пассаж спокойно:

— Может быть, и так. Но тогда мы не сможем ратовать за чистоту крови.

И тут евгеника, подумал я, но комментировать, само собой, не стал. Вместо этого вопросительно посмотрел на Карасева, а он пояснил:

— Понимаете, вы сами все видели. Когда Ерофей перестал бухать, он прекратил уделять внимание Любке, и семья сейчас, по сути, на грани распада.

— Ну так никто не мешает ей взять себя в руки и перестать пить, — пожал плечами я.

— Видимо, мешает, — покачал головой Карасев. — Вы же как врач сами прекрасно знаете, что не каждый человек имеет силу воли, чтобы перестать быть алкоголиком.

Вот здесь я был с ним абсолютно солидарен.

— Так что вы от меня хотите? — спросил я, еле сдерживая раздражение. — Понимаете, на людях, которые сами меня об этом не просили, я этот порошок не испытываю. В тот раз получилось совершенно случайно, когда мужики влезли и сами его попробовали. Еле-еле мы с коллегами их вырулили до нормального состояния. А то, что они перестали пить — это, можно сказать, побочный эффект. Совершенно неожиданный.

Я решил говорить ему честно, иначе завтра это все в черти что превратится:

— И вы понимаете, это хорошо, что они просто перестали пить. Что эффект получился вот такой. А ведь могло же быть совершенно все по-другому. Они, наоборот, могли бы пить ведрами, как лошади. Или же у них бы выросла чешуя и хвост.

Карасев хмыкнул, перебивая меня:

— Как бы то ни было, эффект вышел хороший, полезный. И с Райкой вы закрепили его. Ведь Райку вы же тоже вылечили.

— С Райкой там совсем другая ситуация, — отмахнулся я. — Там надо было спасать Борьку. И просила она сама, а перед этим больше месяца не пила. Ерофею я еще после Нового года сказал: согласится жена хотя бы месяц не пить — приводи. Ко мне никто не пришел.

— Кстати, по поводу Борьки, — прищурился Карасев и посмотрел на меня таким взглядом, словно бензопилой прорезал меня всего. — Его бабка Пелагея планирует забрать к себе. Насколько я знаю, вы хотите крестить этого мальчика и стать крестным отцом?

Я запустил эмпатический модуль: Борьку он вспомнил неспроста, и мне нужно было видеть, с чем он к этому подходит.

Сканирование завершено.

Доминирующие состояния:

— Уверенность истинная (79%).

— Расчет (64%).

— Тревога (31%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 74.

— Дыхание ровное.

— Взгляд не отводит.

Расчет меня не удивил. А вот к чему относилась тревога, модуль не сообщал.

— Вы что-то имеете против? — осторожно спросил я.

— Да нет же, наоборот! — воскликнул Карасев. — Мы приветствуем то, что у Бориса будет крестный отец, пусть не родной, не по крови, и, если с Райкой что-то не дай бог случится, будет кому о нем позаботиться, и его не заберут в детский дом. Это хорошо. А в какую там религию, в христианскую, мусульманскую или ктулху — это нас совершенно не беспокоит, поэтому крестите, все нормально. Но имейте в виду, что вот эта его прабабка, она вас в покое не оставит.

— Да что там бабка, — махнул я рукой. — Про ее заявления я знаю от Наиля. Но Райка перестала пить. Официальная бумага, что она прошла обследование, имеется. Кроме того, она закончила учебу, получила аттестат на санитарку. На работу устроилась пока на полставки, а с февраля мы хотим устроить ее еще и в Чукшу, в амбулаторию. Лида в больнице этот перевод пока не согласовала, но Венера Эдуардовна Райку там ждет, и этот вопрос мы дожмем. Так что у нее все нормально. А дома она, насколько я знаю, ремонт делает. Анатолий специально ездил, посмотрел, все мне рассказал, да и Венера пару раз заходила. Так что здесь тоже вопросов нет. Материально мы поможем, детские вещи из Казани моя знакомая обещала еще передать, и кое-какое там постельное, посуду. Так что, думаю, у опеки и попечительства вопросов к ней не будет.