Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 12 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Основные показатели: температура 36,4 ° C, ЧСС 92, АД 110/65, ИВЛ 14 в минуту.

Обнаружены аномалии:

— Состояние после эмболэктомии из верхней брыжеечной артерии: кровоток в стволе и ветвях сохранен.

— Состояние после резекции сегмента подвздошной кишки, анастомоз не сформирован: ушитые концы кишки жизнеспособны, признаков некроза по протяжению оставшейся тонкой кишки не выявлено.

— Острое повреждение почек, 1 стадия, на фоне перенесенной гипоперфузии.

— Калий плазмы 5,1 ммоль/л, снижение.

— Фибрилляция предсердий, частота желудочковых сокращений 92 в минуту.

Прогноз при продолжающейся интенсивной терапии: состояние тяжелое, риск летального исхода в ближайшие сутки умеренный, исход не определен.

Кишка жива, по крайней мере, все, что от нее осталась, но показание Системы к делу не подошьешь: сослаться мне было не на что, кроме «по-моему», и я оставил это при себе до ревизии.

На стойке у изголовья висели норадреналин и гепарин в перфузорах, десятипроцентная глюкоза и два антибиотика, цефтриаксон с метронидазолом, а на столике лежал начатый шприц с фуросемидом.

Я посмотрел на все это разом, и «Природа веществ» моментально развернула схему.

Анализ схемы воздействия на объект: Лапин Илья Степанович, 71 год

Компоненты в поле зрения: норадреналин; гепарин натрия; глюкоза 10%; фуросемид; цефтриаксон; метронидазол.

Совокупное действие схемы для данного организма: выведение калия почками при текущем темпе диуреза превышает поступление из реперфузированной кишки.

— Фуросемид: при падении темпа диуреза выведение калия перестанет покрывать поступление из кишки; при сохранении текущего темпа — риск гипокалиемии через 6–8 часов.

— Гепарин натрия: антикоагулянтный эффект в целевом диапазоне; признаков нарастающего кровотечения по дренажам нет.

— Норадреналин: поддержание давления; на текущей дозе перфузия почек достаточна.

— Цефтриаксон, метронидазол: взаимного ослабления нет.

Взаимного усиления и ослабления компонентов, значимого для данного организма, не выявлено.

— Николай Борисович, — сказал я. — Фуросемид я бы давал с оглядкой на анализы калия. Если калий и дальше будет падать так же быстро, часам к двум нам придется его уже не выводить, а добавлять.

— Уже записано, — ответил Самарцев и ткнул пальцем в лист. — Следующий анализ на калий в восемь. Если он покажет ниже четырех с половиной, фуросемид отменяю.

Мне было нечего добавить, и я так и сказал.

Отодвинув назначения, я упер ладони в поясницу и прогнулся, а когда повел плечами, в спине громко щелкнуло.

— На вас смотреть страшно, Сергей Николаевич, — сказал Самарцев. — Кушетка в ординаторской вам не по росту, я на ней как-то пробовал поспать, так потом дня три как на шарнирах передвигался.

— Разминкой обойдусь, Николай Борисович, — ответил я. — Читал исследования про перерывы у хирургов: во время операций им давали паузы на растяжку между этапами, полторы-две минуты. Больше половины потом отметили, что физически работать стало легче, часть — что проще сосредоточиться.

— Неудивительно, — согласился Самарцев. — Кровушка разгоняется, кровоснабжение улучшается, отсюда и ясный ум, и самочувствие. А вообще, вам бы отоспаться.

Хмыкнув — Николай Борисович надавил на больное — я запустил самодиагностику. Ого, а ведь у Системы юбилей!