Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 10 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Перемерьте сейчас, — попросил я. — По-моему, сахар уже ниже четырех.

Самарцев сразу позвал постовую сестру с глюкометром. Пока она колола Лапину палец, я разглядывал стойку у изголовья. В перфузорах шли норадреналин и гепарин, выше висели флакон глюкозы с инсулином и почти пустой флакон соды, а на столике рядом с листом назначений лежали ампулы кальция.

Инсулин с глюкозой и сода загоняют калий из крови в клетки, но из организма он при этом никуда не девается и через пару часов возвращается обратно. Оживающая кишка тем временем продолжает отдавать в кровь все, что в ней накопилось. Выводят же калий почки, а они после гипотонии работают вполсилы. Значит, ни одно лекарство на этой стойке калий из организма не выводит, а инсулин тем временем уже снижает Лапину сахар.

— Сахар три и восемь, Николай Борисович, — доложила сестра, сверившись с прибором.

И тут меня накрыло легкой эйфорией, а следом перед глазами всплыла системка:

Улучшен талант «Природа веществ».

Текущий уровень таланта — 3.

В прошлый раз вышло так же: в пансионате я сам рассчитал старику Егору Саввичу дозы таблеток, и только тогда талант вырос.

Сообщение Системы сменилось описанием:

Природа веществ 3-го уровня

Доступен анализ многокомпонентной схемы: совокупное действие нескольких веществ на организм конкретного человека, их взаимное усиление и ослабление.

Рецептура недоступна: недостаточный уровень таланта.

А вот это было очень кстати! Я снова посмотрел на стойку, и талант сработал.

Анализ схемы воздействия на объект: Лапин Илья Степанович, 71 год

Компоненты в поле зрения: норадреналин; гепарин натрия; глюкоза с инсулином; натрия гидрокарбонат; кальция глюконат.

Совокупное действие схемы для данного организма: перераспределение калия из плазмы в клетки. Компонент, обеспечивающий выведение калия, в схеме отсутствует.

— Николай Борисович, — сказал я. — Скоро калий вернется в кровь, а второй раз вводить инсулин уже нельзя, потому что сахар у Лапина и так упал ниже нормы.

— Согласен, — отозвался Самарцев, мельком взглянув на флакон с инсулином. — Инсулин отменяю, ввожу глюкозу и проверяю сахар, пока он не придет в норму. Снова дам инсулин, только если глюкометр покажет, что сахар это позволяет. Выводить калий здесь могут только почки, а подстегнуть их я смогу фуросемидом, когда восполню потерю жидкости и пойдет моча. Если почки не справятся, понадобится диализ, которого в Морках нет, так что Йошкар-Олу я предупрежу заранее. А вы идите спать, Сергей Николаевич, до утра с ним буду я.

Ответ меня вполне устроил, так что я кивнул и пошел покемарить.

Постовой сестре объяснил, что лягу в ординаторской хирургии и что по Лапину меня нужно будить сразу.

В ординаторской у вешалки стояла Изотова, уже в пальто. Она тоже хотела остаться, но по ней было видно, что она едва стоит на ногах, так что мы с Самарцевым уговорили ее идти домой. Однако она почему-то не ушла.

— Я ждала вас, Сергей Николаевич, — окликнула она и тихо сказала: — Говорю не для протокола и повторять этого нигде не стану. Обращение на вас пришло в наш территориальный орган не само по себе. К нему приложено сопроводительное письмо из министерства с просьбой включить в проверку ваши операции в Моркинской ЦРБ.

— Кто же просил министерство о таком письме, Елизавета Петровна? — спросил я.