Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 99 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сынок, — серьезно сказала Вера Андреевна, — ты все правильно делаешь. Мы так тобой гордимся. Иди и дальше этим путем и никуда не сворачивай.

— Спасибо, мам, так и буду делать, — сказал я и от всего сердца обнял этих славных людей.

Да, это были родители Сереги из Казани, спившегося неудачника, тело которого я столь странным образом занял. Но буквально за этот небольшой срок они стали для меня действительно родными. И пусть не родными по крови, не такими, как те же Маруся и Сашка, но все равно очень близкими по духу людьми. Теми, рядом с кем я не боюсь смотреть в будущее, зная, что они обеспечат мне тыл и поддержат в горести и в радости. А ведь это дорогого стоит.

Тем временем в холле заиграла веселая новогодняя музыка, и мы заторопились в зал, где уже все собрались.

— Сергей Николаевич, вот ваше место! — закричала тетя Нина.

Нам оставили три места во главе стола: мне и моим родителям. Это было очень приятно, особенно Вере Андреевне и Николаю Семеновичу. Там мы, улыбаясь, и уселись.

За огромными, красиво накрытыми столами, выставленными по кругу — так, что казалось, будто все сидят вместе, — собрались все мои близкие или просто дружественные и хорошие люди.

И первым слово взял Альберт Каримович, человек, казалось бы, не такой уж и свой для санатория. Впрочем, он уже столько раз себя сегодня проявил, что было неудивительно, что ему доверили право вести вечер.

— Дорогие мои, — торжественно сказал старый историк, поднявшись с места и держа в руках бокал с шампанским. — По нашей российской традиции положено сначала проводить старый год. Поблагодарить его за все возможности и, может, даже недостатки, чтобы посмотреть в Новый год обновленным. Но я предлагаю нам сейчас немножечко отойти от этой традиции. Время до боя курантов у нас еще есть, и я, как тамада, которому вы поручили и доверили вести наш вечер, скажу совсем другой тост. Я предлагаю поднять эти бокалы за человека, благодаря которому мы все здесь собрались. Скажу честно: Сергей — мой сосед и прожил в нашем дворе довольно долго. Я наблюдал за ним и видел, как он изменился в последнее время. И мало того, что изменился сам — он начал менять окружающих людей. Я понял это после посещения дома престарелых. Сами посмотрите, как для них было важно и приятно, что мы поздравили их с Новым годом. И все это благодаря тому, что так организовал Сергей Николаевич и близкие ему люди — вы все. Сергей, я желаю, чтобы вот этот энтузиазм, вот это горение на благо людей продолжалось у тебя всю жизнь. Ты, как Данко, своим пылающим милосердным сердцем освещаешь нам путь. За тебя, дорогой!

Затем встал Борька Терновский и сказал:

— На правах научного руководителя Сергея Епиходова я, пожалуй, буду первым, кто скажет тост. Точнее, вторым — после Альберта Каримовича, но из обычного народа — первым.

Все понимающе и сдержанно посмеялись, а Терновский, выдержав правильную паузу, продолжил:

— Когда Сергей попал ко мне в аспирантуру — а попал он по протекции Маруси Епиходовой, — я, честно говоря, был серьезно обескуражен и не ожидал от этой аферы ничего существенного. Но, Сергей, я тебе скажу так: ты сумел меня и удивить, и поразить, и даже восхитить. Причем не один раз. Твои научные исследования, твоя хватка и прозорливость, с которой ты видишь, как правильно вести работу, — это дорогого стоит. А чего стоит твое выступление на конференции, когда мы так красиво умыли Лысоткина и Михайленко! И мы им еще покажем. Я рад, что у нас с тобой получилась добротная научная команда, и уверен, что вскоре мы заткнем их всех за пояс и продолжим дело моего учителя, академика Епиходова. Держись, Сережа, все будет хорошо, и твоя диссертация станет настоящим научным прорывом. Я в таких вещах не ошибаюсь.