Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 100 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Он отсалютовал мне шампанским, и я с благодарностью кивнул: мол, спасибо.

Следующей встала Александра Ивановна. Я обратил внимание, что тосты у них идут по рангу. Александра Ивановна посмотрела на меня, по-матерински улыбнулась и сказала:

— А я хочу покаяться.

Все зашушукались.

— И, наверное, извиниться. Когда Сергей Николаевич только пришел к нам в больницу, я тогда была там главврачом. Да вы сами все это знаете. А пришел он, честно скажу, по звонку из министерства здравоохранения Республики Марий Эл.

При этом Николай Семенович хмыкнул в кулак, так что все на него посмотрели. А Сашуля тем временем продолжила:

— Я, конечно, отнеслась к этому молодому человеку с подозрением и, скажу честно, слегка резковато. Чересчур даже резковато, чего уж там скрывать. Но потом своей работой, отношением к больным, к медперсоналу, к местным жителям Сергей Николаевич совершенно поменял мое мнение о нем как о профессионале и человеке. И я посмотрела на Сергея Николаевича совершенно другими глазами. С тех пор очень его уважаю. — Повернувшись, она обратилась прямо ко мне: — И более того, я благодарна, что вы, Сергей Николаевич, поддержали меня, взяли на работу в санаторий, невзирая на то, как я вас встретила.

Она ненадолго замолчала, и Чепайкин радостно зааплодировал, но на него зашикали, а Сашуля продолжила, обращаясь уже ко всем:

— Сергей доказал, что он не из тех людей, кто таит зло, доказал, что у него большое открытое сердце! Вот вам пример. После всего, что натворил мой непутевый племянник Сережа Ачиков, Сергей Николаевич очень толерантно отнесся к нему, и я всегда буду ему за это благодарна. — Снова посмотрев на меня, она торжественно добавила: — И в любой ситуации, в любом деле вы можете на меня положиться. За вас, Сергей Николаевич!

Следующим выступил анестезиолог Николай Борисович Самарцев:

— А вот я скажу про Сергея Николаевича так. Поддерживая слова предыдущего оратора… — Он задорно подмигнул Александре Ивановне и под добрые понимающие смешки продолжил: — В общем, мне посчастливилось ассистировать при сложнейших операциях, которые Сергей Николаевич проводил в нашей больнице буквально на коленке, в ужасных, можно сказать, полевых условиях. И я был потрясен профессионализмом и хладнокровием, которые он при этом проявил. А как мастерски он проводил диагностику! Асс! И я хочу пожелать: Сергей Николаевич, дорогой вы наш народный доктор, пусть и дальше у вас будут такая же твердая рука и холодная голова. За вас, коллега!

Затем встала Элен и улыбнулась мне:

— А вот я поначалу воспринимала методику Сергея Николаевича как некую блажь моей подруги Алисы. Но потом вы, Сергей Николаевич, каким-то совершенно непонятным, волшебным образом, без дорогостоящих таблеток и дефицитных уколов сделали так, что я и спать стала хорошо, и настроение у меня улучшилось. А самое главное — я ведь совсем было потеряла вкус к жизни, а вы сделали так, что я теперь буквально горю и хочу жить! Вы вернули мне смысл жизни: и занятия с Борькой, и организация праздников, и местные дела. Я очень рада, что попала сюда, к такому чудесному доктору. За вас, самый лучший доктор!

— Серега! Сосед! — следующей торопливо подхватилась Танюха, в волнении одергивая манжеты блузки. — Я, типа, говорить особо не умею, да ты и сам знаешь… Но я, что ли, типа, хуже всех? Поэтому скажу так: ты изменил всю мою жизнь, Серега. Если бы не ты, я бы сейчас ходила, как раньше, типа жирной злющей бабищей, жрала бы ведрами пельмени с майонезом и думала, почему у меня так растет жопа. Ой, извините, попа. Ну, в общем, вы, типа, поняли. И главное, с тобой стало жить интереснее. Ты мне столько всего рассказал, столькому научил… И самое важное — ты мне объяснил, как нужно правильно мечтать. Я тебе так благодарна, Серега. И очень рада, что ты у меня такой друган, и знаю, что и Степка мой рад, и мы с тобой всегда будем дружить и в парке бегать, что бы там дальше ни получилось. За тебя, Серега!