Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 47 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Поэтому подошли мы со двора, от кочегарки Япара, который как раз возился там, накладывая дрова на тачку. При виде нас он поздоровался и, поняв, куда я их всех веду, сунулся было за нами.

— Спасибо, Япар, — покачал головой я. — Мы сами.

Он кивнул, но везти тачку, куда там собирался, передумал и остался на улице — бдел. Мало ли что могло случиться: при необходимости быстро придет на помощь. Для себя я отметил это его качество. Да и вообще Япар мне все больше нравился. И чем дольше я общался с этим замкнутым, необщительным, но при этом честным и принципиальным человеком, верным какому-то своему кодексу, тем больше он мне импонировал. Думаю, он меня тоже уважал.

Тем временем мы поднялись на второй этаж. Я достал ключ и начал открывать замок. В ответ на позвякивание за дверью мгновенно раздался нечеловеческий вопль, от которого стыла в жилах кровь. Парни вздрогнули и посмотрели друг на друга.

— Че, там правда зомби? — растерянно сказал Сашка. — Я думал, ты пошутил.

— Я похож на шутника? — делано обиделся я. — Ты меня что, клоуном считаешь?

— Да нет, мы не то хотели сказать, — торопливо ответил Елисей, попытавшись замять Сашкину бестактность. — Просто думали, что это ты шутишь, Серега. Ну, мы же тут как в сказке. Волшебный лес, ледяные горки, тети Нинины коврижки. Только не хватает Кощея Бессмертного и Марьи Моревны.

Неистовый вой за дверью повторился.

— Ага, скажи еще, Колобка с Репкой, — фыркнул Сашка. — А тут зомби. Живые мертвецы. Мы думали, ты шутишь.

— Я никогда не шучу, — ответил я, театрально выпятив нижнюю губу.

Тем временем ключ сделал последний поворот, замок лязгнул, щелкнул, я открыл дверь и сказал:

— А теперь заходите, только очень осторожно.

Парни, ступив на порог, дружно охнули.

— Твою ж налево, — пробормотал Елисей, во все глаза рассматривая людей в комнате.

И действительно, тут было от чего растеряться: Ерофей и Колян, всклокоченные, в живописно разорванных рубахах, сидели прямо на полу и глядели на нас белесыми стеклянными глазами. При этом они мерно раскачивались и выли на одной ноте. А вот Федька стоял у окна и участия в хоровых пениях не принимал. Когда мы открыли дверь, он медленно-медленно пошел прямо на нас, припадая на одну ногу и подволакивая вторую. Глаза у него казались такими же неживыми и мутными. Это было действительно страшно, особенно с непривычки.

Но такова уж побочка «Вазорелаксина», что тут поделаешь. Надо как-то попробовать эту побочку убрать, иначе слишком уж жутко получается. Вон даже парни изрядно струхнули, хоть и стараются виду не подавать.

— Очуметь, — выдохнул Сашка.

— Слушай, а если он бросится и покусает нас? — осторожно сказал Елисей и на всякий случай отступил на шаг.

— Елисей! — делано-возмущенно сказал я. — Ну что это у тебя за антинаучное мышление? Где вера в хваленый диалектический материализм, я тебя спрашиваю? Ты же в аспирантуру поступил, академию перед этим закончил. А веришь в бабушкины сказки. Еще скажи, что ты побасенок Сугралинова и Фонда А. начитался и уверовал! Может, мне еще фаербол метнуть, чтоб уж наверняка?

Елисей неодобрительно покачал головой и ворчливо огрызнулся:

— Я верю своим глазам.

— А вот и зря, — нравоучительно сказал я. — Верить ты должен только результатам медицинской диагностики. И мне.