Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 117 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну и здорово, — сказал я, немного смутившись. Я ж лекции эти читаю не для того, чтобы себя возвысить над кем-то, а чтобы поделиться знаниями, помочь.

Сашка встал, прошелся вдоль стопок и потрогал бечевку на стопке с надписью «Хирургия, советское», потом посмотрел на меня, в потолок и как-то неуверенно спросил:

— Слушай, Серег… — Его щеки заалели. — А эта ваша Ева Александровна… что она за человек?

— Очень умная и злая к работе, — ответил я. — Характер такой, что Элишка твоя образцом кротости покажется. Санаторий держится на ней едва ли не наполовину.

— А смеяться она умеет? Какая-то уж больно серьезная.

— Умеет, Сань, вот только редко и не для всех.

— Вот и мне так показалось, — сказал Сашка. — Слушай, только честно, не смейся. Она… свободна?

— Насколько мне известно, да. Но имей в виду, что обижать ее нельзя. Это с виду она жесткая, внутри — хрупкая. Если у тебя к ней ничего серьезного, лучше не морочь ей голову.

— Да не, ты чего! — испугался Сашка. — Я к ней и подойти-то пока боюсь. Когда все вместе общаемся еще куда ни шло, но…

— А вот этого не бойся. Подойди к Еве, скажи, что я попросил поговорить с ней насчет оборудования. Делов-то.

— Она сейчас в холле сидит… — замялся он. — Поздно уже, наверное… Неудобно…

— Ради работы она и до утра готова сидеть, — сказал я. — А дальше решай сам, Александр Сергеевич.

Сашка оглядел себя: свитер, мятые штаны. Поморщился.

— Может, я хоть переоденусь? — спросил он. — У меня пиджак с собой, приличный. И часы одни остались, нормальные. И рубашка красивая.

— С ума сошел? — ответил я. — В свитере иди.

И он пошел.

А я, посидев еще минут десять с бумагами, отправился спать.

Проходя через холл, я увидел Еву. Она сидела в кресле с ноутбуком, обложившись бумагами.

Сашка стоял перед ней, не зная, куда деть руки, и говорил что-то, чего я от лестницы уже не мог разобрать. Ева его внимательно слушала и кивала, после чего предложила сесть рядом, судя по жесту. Упрашивать Сашку, понятно, не пришлось.

Улыбнувшись своим мыслям, я пошел спать в приподнятом настроении.

Утром после завтрака, когда я уже собирался уходить, меня окликнул Терновский:

— Сергей! А ну-ка погоди, — сварливо сказал он. — Давай нормально поговорим, а то я все суечусь, да и ты бегаешь туда-сюда, а мне уже скоро уезжать.

— Как так, Борис Альбертович? А вы разве до конца каникул не останетесь?

— Да хотелось бы, Сергей… — виновато развел руками Терновский. — Но тут, понимаешь ли, такое дело. Мне прислали приглашение на конференцию в Сербии, причем я буду в оргкомитете, нужно хорошо подготовиться.

— Ну так готовьтесь, — пожал плечами я. — Интернет у нас есть, компьютер тоже. Что еще вам надо?

— Мои записи. У меня дома остались все данные, а в облаке я такое не храню, мало ли. В общем, я все пораспечатывал, а с собой не взял. Как-то по-дурацки вышло, да кто ж знал, что так обернется. Надо было хоть флешку с информацией прихватить. А мне важно туда попасть: там будут формировать рабочую группу по одному очень перспективному проекту, и у меня есть шанс в нее влезть. Понимаешь?

Он расстроенно вздохнул и добавил:

— Да и свои дела надо доделать, родственников проведать, с новогодними и рождественскими поздравить. А то обижаются. Я же не планировал вот так срываться… Даже кота никому не отдал: корма с вершком насыпал, соседку попросил подкармливать заходить, а как он там без меня — не представляю. Да и к друзьям с Марусей надо съездить — мы же всегда раз в месяц выбираемся к ним на дачу, в баню, вот и пора.