Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 25 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

В общем, достал я всех своими лекциями, чего уж там, это было видно по данным эмпатического модуля, но сдаваться не собирался. Не хочу, чтобы мои близкие болели. Хочу, чтобы жили долго и счастливо.

И вот когда наступило время ехать, мы собрались в холле.

— Ну что, все готовы? — спросил я.

— Да.

— Ой, подождите, — сказала вдруг Элен и, развернувшись, ускакала куда-то, скорее всего, к себе в комнату.

— Ой, как же я не люблю ждать женщин, — проворчал Япар, и Наиль согласно кивнул.

Венера укоризненно посмотрела на них и сказала:

— Ну мало ли что, может, забыла что-то важное. Телефон, например, или еще что. Две минуты погоды не сделают.

Елисей согласно кивнул.

Я смотрел на эту нарождающуюся в коллективе иерархию и про себя улыбался: заявку на лидерство подавали сразу обе стороны и все никак не могли притереться друг к другу. Но ничего, время придет, общая работа их примирит — будут дружить как миленькие.

Элен прибежала ровно через три минуты и тащила в руках большую коробку.

— Что же вы тяжести таскаете? — сказал я, рванувшись помочь.

— Да нет, она нетяжелая, — сказала Элен.

— Что это? — спросила Ева и с удивлением посмотрела на нас.

— Так это подарок для Карасева, а то что же мы едем и ничего с собой не взяли, — сказала умничка Элен.

Я чуть не хлопнул себя по лбу: это ж надо было забыть. Точнее, не додуматься.

— И, кстати, где-то Прохор Евграфович пропадает.

Тут из коридора к нам подошел Прохор Евграфович с двумя большими пакетами. Следом за ним с загадочным видом шла Капитолина Леопольдовна.

— Я тоже поеду с вами, — сообщила вдруг она.

— А это что? — спросил я, указывая на пакеты.

— Да тетя Нина и Алена Петровна пирожки и рогалики для стариков передали, — сказал Прохор Евграфович, — чтобы мы не с пустыми руками ехали.

— Вот и отлично.

Стали рассаживаться. Причем получилось, что едем аж на трех машинах, потому что никто не хотел уступать — все пожелали ехать со мной. Но в конце концов все решилось: в мою сели Терновский и Маруся, Ева и Капитолина Леопольдовна — к Наилю, а Елисей и Венера вместе с Элен — к Прохору Евграфовичу. Таким вот образом мы уже готовы были выдвигаться.

И тут на порог санатория выскочил раздетый Борька. Он замахал мне:

— Дядя Сережа!

— Что-то, может, случилось, — извинился я перед пассажирами и, выйдя из машины, подошел к мальчику. — Что такое, Боря?

Пострел посмотрел на меня внимательными серыми глазами и тихо сказал:

— Спасибо вам, дядя Сережа, что вы решили вылечить мою маму. — Он застеснялся, смущенно ткнул мне в руку свернутую в трубочку бумажку и убежал.

Я развернул. Это был его рисунок: три фигурки и подпись — «я, мама Рая и дядя Сережа».

Ко двору Карасева мы подъехали минут через десять.

По своему обыкновению он неспешно вышел к нам на дорогу — в спортивном костюме и наброшенной поверх фуфайке, расстегнутой, невзирая на лютый холод. Начинался период крещенских морозов, и было так зябко, что мерзли даже щеки и нос, а он стоял в легкой одежде и, казалось, не обращал на стужу никакого внимания.

— Здравствуйте, Филипп, — сказал я. — Мы ненадолго, хотим поздравить вас с Новым годом и с рождественскими праздниками. Хотя не знаю, празднуете ли вы Рождество, но все равно — с праздником.

— Боги едины, — медленно молвил Карасев, и темные глаза его блеснули. — Помощники богов тоже одни и те же, просто называются по-разному. Если ты дружишь с одними богами, то и другие будут к тебе хорошо относиться.