Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 67 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Интересно, получится ли мне настроить всех этих милых гостей против себя и что на это скажет Борька?

Заключив такое пари сам с собой, я усмехнулся, подмигнул своему отражению в зеркале, мимо которого как раз проходил, и вернулся в холл.

Здесь я остановился, слегка растерянный, не зная, как дальше убить время, которое тянулось невыносимо медленно.

Уже на своем опыте я мог точно рассказать, что будет дальше, и расписать вечер прямо поминутно: сейчас ко мне подойдет, ну, к примеру, какой-нибудь Леонид Ксенофонтович и попытается задеть мой профессионализм, скажет что-нибудь типа: «Как вы, нейрохирург, такой-то диагноз ставите, если его мы, психологи, вообще не рассматриваем как диагноз?» — и попытается меня при всех унизить. Я ему остро отвечу и заимею еще одного врага в коллекцию.

Или же какой-нибудь Яраги Ярагиевич, который занимается социологическими исследованиями, к примеру, скажет мне, что, мол, по статистике, от нейрохирургических операций умирает больше пациентов, чем выживает. Конечно, я с ним не соглашусь, ведь в современной нейрохирургии подавляющее большинство пациентов выживает. Он обязательно возмутится, быть может, даже вспылит, ведь такие, как я, по его разумению, должны с безоговорочным пиететом относиться ко всему, что они скажут, и у нас возникнет конфликт. И так будет с каждым из присутствующих: у нас что-нибудь произойдет, и в результате я поставлю галочки под всеми по списку, и на этом вечер можно будет считать законченным.

Ну хоть пари сам у себя я выиграю.

Я подавил зевок. Все это уже не раз было, как же это скучно и неинтересно. Потому что люди всегда хотят казаться лучше, чем есть, а для этого они не только павлинами раздувают хвосты, но и принижают тех, кто слабее, кого можно безнаказанно унизить, обстебать и за этот счет возвыситься или хотя бы приосаниться. Провинциальный аспирантишка без поддержки «сверху» — отличная для этого жертва.

В лучшем случае, вполне может быть, подвыпивший боевой дедок Генрих Францевич прицепится ко мне, и мы с ним сразимся на какой-нибудь очередной поэтической, песенной или музыкальной дуэли. Или даже спляшем чечетку с условием, кто выше подпрыгнет. Эх, все это уже было и не раз и не доставляло мне никакого удовольствия.

Чем же, черт возьми, заняться? Вот Борька, гад, подложил мне свинью с этим приемом. А сам вон развлекается на полную катушку. Да и Маруся куда-то подевалась.

И тут ко мне подошел Андрей Андреевич. Я припомнил Марусины слова, что он занимал какую-то видную должность в министерстве и курировал вроде как особо охраняемые природные территории.

Невольно я напрягся. Он поздоровался еще раз и сказал:

— Сергей, мне Маруся говорила, что у вас свой санаторий. А как вы решаете вопросы с землеотведением?

Я начал ему рассказывать, и он задавал очень толковые, уточняющие вопросы. Причем они были настолько дельными, что я сразу увидел вариант решения проблемы с проведением канализационной трубы через муниципальную землю. Тогда я посетовал на проблемы с быстрым решением вопроса с этой чертовой канализацией, да и вообще с водоотведением. Он подсказал, как выйти из ситуации, минуя преграды местной муниципальной администрации, и как легко это сделать с региональным учреждением через малюсенькую такую лазейку в законодательстве. Я аж восхитился таким простым и изящным решением проблемы, над которой Наиль и Ева уже сколько бьются и все никак не могут сдвинуться с мертвой точки.