Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 30 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Подъезжай туда через часик, я скоро там буду.

Так… Зная запросы Ирины, я предположил, что этот вечер в «Эрвине» обойдется мне тысяч в двадцать, не меньше. А я сейчас меньше всего желал потакать капризам твари, приложившей руку к моей смерти и оставившей моих детей ни с чем. Ладно, будем импровизировать. Заодно проверим, насколько ей важна встреча.

— А знаете, Ирина Павловна, — сказал я, — я передумал. Понимаете, я же нищий аспирант, доктор районной больницы, причем снова уволенный. У меня на карте денег — только на метро. До зарплаты бы дожить. Какой, блин, мне «Эрвин» на Патриках?

Она засмеялась еще заливистей, как будто я очень остроумно пошутил. Или так, как смеются люди, которые никогда не считали деньги.

— Сережа, тогда я тебя приглашаю, — сказала она, отсмеявшись. — Не дури. Тебе ничего платить не надо, я угощаю. Это деловой ужин — у меня к тебе и в самом деле разговор. По нашим с Сергеем Николаевичем делам.

— Хорошо, — согласился я. — Подъеду.

— Через час, — повторила она. — Я уже еду.

И отключилась.

Я постоял перед зеркалом гардероба, глядя на себя. Черт, одет я, конечно, не для пафосного ресторана. Завтра еще идти в гости с Марусей и Борькой… Может, заехать по-быстрому в торговый центр и взять какой-нибудь костюм? Нет, завтра займусь, а Ирина с «Эрвином» как-нибудь перетерпят меня и в не новом пиджаке.

Интересно, что Ирине от меня понадобилось? Деньги по гранту? Архивы академика? Или что-то, ради чего она звонила Пашке Чемоданникову? А может, и кому-то еще? От Пашки она получила отказ… и двинулась дальше по списку знакомых покойного мужа? То есть моих знакомых?

Я тряхнул головой. Ладно. На месте разберемся.

Вызванное такси подобрало меня на Неглинной, когда я через сугробы выбрался к парадному. Водитель попался молчаливый, и я был ему благодарен.

Через пару минут пути Ирина прислала сообщение: «Что будешь пить?». Я ответил, что минералку.

Потом тупо смотрел в окно, считал светофоры и пытался не думать. Шел крупный декабрьский снег большими хлопьями, такой, что полчища дворников не успевали убирать.

Патриаршие. Я в этом районе когда-то бывал частенько и помнил его до последнего перекрестка. Сейчас за окном такси мелькала чужая, дорогая Москва: золотые елки в витринах, охрана у входа в бутики и море разноцветных огней. Пафос и деньги. Странно, но я не чувствовал себя чужим абсолютно, и дело было не в жизненном опыте прошлого тела.

Просто я знал, что хирург моей квалификации даже без Системы будет богатым и влиятельным членом любого общества, будь то наша страна, Америка, Азия или Европа. И я всегда могу пойти по этому пути — к примеру, наработав имя в науке, можно поехать на работу в те же Штаты, где с хорошими докторами большая напряженка. Нет, их много, конечно, но мало именно хороших для огромной страны с тремястами с лишним миллионами населения, а потому нейрохирург моего уровня, как правило, миллионер.

И вот это осознание помогало смотреть на весь этот лоск Патриков спокойно и без стеснения. Неважно, во что я одет, важно кто я есть, а судя по девятому уровню социальной значимости я-Серега уже явно выбился из разряда обычных людей…

К «Эрвину» мы подъехали с обратной стороны, и водитель свернул в Большой Патриарший.

Еще из машины я заметил нарядный павильон у воды, гирлянды по контуру и двух бравых швейцаров в пальто с золотыми нашивками на входе.