Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 47 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И вот сейчас его мать вела себя как законченная эгоистка. Хотя, если подумать, какая из нее мать? Что-то, когда она находилась у нас в амбулатории, я никаких разговоров, вопросов про Борьку не слышал. Обычно, если начинаешь разговаривать с какой-нибудь мамашкой, так у нее девяносто процентов всех разговоров — это ее самые распрекрасные на планете дети. Даже если они двоечники, шалопаи и обормоты, все равно они самые расчудесные. Здесь же складывалось впечатление, что Райка полностью игнорировала само существование своего ребенка. И я очень даже готов поверить, что она так убивалась по нему не как по сыну, а как по источнику денег, которые удерживали возле нее Витьку.

Любая мать в природе, будь то кошка, волчица или даже более примитивный организм, будет защищать своего детеныша до последней капли крови. Та же кукушка, инстинктивно понимая, что не может вырастить птенца, подкидывает его в чужое гнездо — мол, пусть хоть так. Но Райка своего детеныша убивала и не хотела понять этого. Не хотела спасти, сделать даже то, что сделала бы мать-кукушка, отдав Борьку Фроловой, потому что, видите ли, хотела, чтобы ребенок был возле нее.

Я опять попытался как-то аргументировать, Стас тоже, мы пробовали и уговаривать, и угрожать, но все никак не получалось.

— Ну-ка помолчите! — вдруг сказала тетя Нина, которая притулилась на стульчике в уголке и молча наблюдала за происходящим. — В общем так, ребята, мы тут поговорим между нами, девочками. Дайте нам пару минут, а вы пока покурите там или просто прогуляйтесь.

Понятно было, что отправляли нас не курить, так что мы со Стасом, который сначала не понял, но я его аккуратно подтолкнул за плечи, вышли на улицу. Тетя Нина с Райкой остались в участке.

— Она твоей этой старушке глаза не выцарапает? — с сомнением спросил Стас, который все еще никак не мог прийти в себя после неожиданно властного тона вроде бы милой бабули — тети Нины.

— Нет, моя старушка такая, что сама кому хочешь глаза выцарапает, — хохотнул я. — И все остальное!

— Где вы ее такую нашли? — хмыкнул Стас.

— Когда работал в Казани в больнице, она там подрабатывала, — чуть размыто ответил я, не упоминая, что тетя Нина мыла полы. — В общем-то она на пенсии давно, просто оказалась в сложной жизненной ситуации. Вот и приходится ей не отдыхать, а работать. Но так-то она главным бухгалтером всю жизнь проработала, причем высоко котировалась.

— Да, времена такие, что сложно прогнозировать, как ты свою жизнь закончишь, — философски сказал Стас. — Можно всю жизнь в мехах, в золоте прожить, икру ложкой есть, а закончить свои дни на помойке. И наоборот. Да, дела…

Мы еще немного поговорили о том о сем. Я все пытался понять, что Стас собирается делать с Витьком и Райкой.

— С Витьком все просто, — сказал он. — Я на него рапорт написал и заявление принял. Сейчас материал зарегистрирован, проверку проводят.

— И что дальше? — спросил я.

— Пока его задержали и закрыли в Морках. Будут решать вопрос о возбуждении уголовного дела. Все-таки он на вас с ножом попер — это уже серьезно.

— И что дальше?

— Если дело возбудят, следователь может выйти в суд с ходатайством об аресте. Там уже суд решит. Но пару месяцев в СИЗО вполне может получить.

— А где?

— По месту разбирательства. Но это не обязательно надолго. Если дело пойдет дальше, могут этапировать в другое место.