Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 32 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Когда началась другая песня, медляк, ко мне внезапно подошла Лида.

— Сергей Николаевич, а давайте потанцуем? — сказала она и сделала глазами какой-то непонятный знак.

Я еще не успел врубиться, как меня в спину пихнула тетя Нина.

— Сергей, иди потанцуй.

Ну ладно, я встал, кивнул и пригласил Лиду на танец. Мы начали двигаться, и она как-то так аккуратненько утащила меня в уголок, подальше от всех. Топтались какое-то время молча, наконец она прервала молчание, когда все пары как-то немножко дистанцировались от нас, и сказала шепотом:

— Сергей Николаевич, в общем, тут такое дело. Ачиков бучу опять затеял.

— В каком смысле? — не понял я. – Что значит «затеял бучу»?

— В общем, точит он на вас зуб, Сергей Николаевич, и ваше отношение к Борьке заметил.

— Ну и? – слегка напрягся я.

— Да вот представляете, он узнал, что Борька находится в детском отделении, и достаточных причин, для того чтобы его там держать, нету. В общем, Ачиков проверил и начал мутить, что надо его срочно выписывать, мол, у нас больница, а не богадельня. Уже накричал на Ларису и на Полину. Просто Полина вам об этом не говорит, стесняется. Не хочет расстраивать, особенно после тех сумок с одеждой. Ачиков им угрожает, что не просто без премии оставит, а до выговора дело доведет.

— О как, — растерянно пробормотал я и нахмурился. — И что же делать? Может, просто забрать Борьку?

— Да вот надо. Но как же его забирать? — озабоченно вздохнула Лида. — Для того чтобы его забрать, той же Полине нужно основание, причем юридически оформленное. Иначе это, считайте, как киднеппинг. По законам чужой человек не имеет права удерживать постороннего ребенка у себя дома, это подсудное дело, за такое можно хорошо сесть, понимаете? Тот же Ачиков узнает, и куда надо стукнет.

Я понимал, но так как в этих юридических тонкостях не ориентировался вообще и, что делать, не знал, растерянно спросил:

— И как быть? Не отдавать же его Райке.

— Вот именно, — согласилась Лида. — Райке никак нельзя отдавать, тем более там ее Стас то в КПЗ держит, то отпускает, то опять забирает. В общем, начал там целую историю. Так что, Сергей Николаевич, надо бы с опекой договориться о том, чтобы они сделали заключение, что ребенку пока негде находиться, а Райка чтобы написала доверенность на Фролову и передала ей ребенка до суда на содержание.

— А так разве можно?

— Ну, как-то так, наверное, можно. Я же не юрист. Мне это девчонки из опеки посоветовали, но только если Райка согласие напишет, — сказала Лида и посмотрела на меня. — Понимаете, это все надо сделать в течение двух–трех дней, потому что Ачиков же не успокоится.

— Так он же может и с понедельника начать эту бучу, — расстроенно сказал я.

— Нет, у него там косяки свои есть. Поэтому в понедельник проверку он точно не вызовет. Там конкретные косяки, уж поверьте, — шепнула Лида и чутко оглянулась, не слышит ли кто. — Так что Александра Ивановна только ходит и плачет.

— О как, — в который раз удивился я.

Танец закончился, и я провел Лиду на место, сказав:

— Подумаю, что можно сделать.

— Я скоро буду уходить, — кивнув, сказала она. — Наберу немного пирогов, зайду к Борьке, проведаю, угощу вкусняшками.

— Привет передавайте, я к нему завтра, может, тоже зайду, если успею, — сказал я. — А если не успею, то уже как из Москвы вернусь.