Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 53 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Уважаемые коллеги! Прошу минуточку внимания! Время для вопросов и ответов закончилось. Извините, у нас жесткий регламент, давайте вы все ответы на вопросы по третьему докладу решите кулуарно, так сказать, в рабочем порядке.

С этими словами он, обрадовавшись, что так ловко разрулил неприятную ситуацию, добавил:

— А сейчас у нас следующий доклад на тему: «Цереброваскулярные заболевания и профилактика инсульта в Евразии». И этот доклад нам представит профессор Юркевич из Федерального центра мозга и нейротехнологий. Петр Петрович, просим вас.

Вышел сухонький старичок с козлиной бородкой и начал вещать про цереброваскулярные заболевания. После предыдущего фурора слушали его невнимательно, но терпеливо, больше из вежливости.

Лысоткин с каменной спиной вернулся на свое место, окатив меня обжигающим ненавистью взглядом, сел и уставился в одну точку. К нему наклонился Михайленко и начал что-то горячо шептать на ухо, поминутно оглядываясь на меня, но тот не реагировал.

Теперь на меня смотрели все, весь зал: поворачивались, рассматривали, обсуждали. Я сидел и по своим стремительно алеющим ушам чувствовал всю эту волну враждебного недовольства и осторожной зависти. И все же я понимал, что иначе сейчас быть не может, после всего произошедшего назад пути нет. Точка.

Мне передали записку.

Я развернул. От Марины Носик:

«Сережа! Что ты наделал?! Что теперь будет?! Да ты понимаешь, что тебя теперь выгонят?»

Я молча смял записку и сунул в карман.

Мне сейчас не до истерик Марины. Я ей, конечно, благодарен, но не сейчас. С ней потом разберемся. После Юркевича будет мой доклад, точнее, доклад Борьки Терновского, который буду делать я.

На телефон пришло сообщение. Сидящая рядом женщина подпрыгнула, но ничего не сказала, только посмотрела теперь уже с еле сдерживаемым любопытством.

Я взглянул на экран — конечно же, сообщение было от Терновского:

«Ты что себе позволяешь, сопляк? Да ты знаешь, что теперь мне будет? Я тебя из аспирантуры выгоняю. С этого момента!!!»

«Хорошо. Как скажете, Борис Альбертович», — покладисто ответил я, чуть подумал и написал в ответ: «Значит, доклад мне сейчас не делать? Вы сами будете?»

Ответ прилетел мгновенно:

«Доклад будешь делать сам! Ты мужик или нет?!»

Я еле сдержал усмешку (краем глаза видел, как Терновский со своего места буравит меня гневным взглядом) и написал:

«Готовлюсь сделать сейчас доклад, не отвлекайте меня, пожалуйста».

В ответ пришло сообщение — стикер в виде багрового черта, прыгающего от ярости. Терновский явно был не в духе.

Ну ладно, сейчас в этом докладе будет пан или пропал, иначе мне эту выходку не простят никогда. Это ж надо, чтоб какой-то сопливый зеленый аспирант так прилюдно унизил столь великого ученого, как Лысоткин. Причем в момент его величайшего триумфа. Но я знал, на что иду и чем это все должно в результате закончиться.

Когда наконец Юркевич закончил свой доклад и, провожаемый вежливыми аплодисментами, вернулся на место, председатель вызвал Терновского.

Борька легко, как молодой игривый пудель, выскочил и взлетел на трибуну, объявил название доклада и зычно произнес, чуть рисуясь:

— А сейчас позвольте, уважаемые коллеги, представить доклад о биологических маркерах негативного функционального профиля при различных дефицитах в старческом возрасте и их реабилитации. Над этой проблемой в нашем институте много лет работал покойный академик Епиходов. На сегодняшний день, накоплены значительные результаты. И я, как его ученик и представитель научной школы Сергея Николаевича Епиходова, готов поделиться с вами результатами этих изысканий.