Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 12 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Браво, — ехидно отозвался Караяннис. — Ты становишься похож на юриста. Только не радуйся раньше времени. На десерт у меня для тебя ничего приятного нет. Но, — он вдруг посмотрел на меня с неожиданной серьезностью, — я рад, что ты не спрашиваешь, стоило ли оно того. Потому что сейчас, когда мы зацепили эту нить, обратной дороги уже нет.

— Я и не собирался, — ответил я, чувствуя, как внутри поднимается та самая холодная ярость, которая всегда приходила ко мне в самых сложных ситуациях. — Мы их достанем. И через журналы, и через камеры, и через их жадность.

— Это правильный настрой, — Караяннис потянулся за пиджаком, который висел на соседнем стуле. — А теперь помолчи три минуты, и давай доедим этот замечательный тирамису. А то шеф-повар обидится. И советую тебе обсудить патент с дочерью Епиходова. Она же, кажется, тоже в науке?

Я кивнул.

— Вот и чудненько.

Он принялся увлеченно поглощать десерт, а я подумал, что надо будет сначала позвонить Сашке.

Закончив с десертом, Караяннис стремительно покинул ресторан.

Следом и я вышел на улицу в полной задумчивости. И вот как мне сейчас быть?

С одной стороны, хорошо бы все-таки сходить с Лехой и Елисеем на пьянку — я ведь пообещал, но дело даже не в этом. Это хороший способ пропитаться слухами, выяснить, что там да как у Лысоткина.

А, с другой стороны, надо бы позвонить Сашке и рассказать о встрече с Караяннисом. Сын, узнав о моих планах, обязательно захочет присоединиться, уж я-то его знаю. Это он при встрече сверкал глазами и рычал, но я видел его насквозь — и потому что сын, и благодаря эмпатическому модулю.

Кроме того, нужно встретиться с Ириной, причем, как бы мое сердце тому ни противилось, сделать это сегодня же, потому что завтра по требованию Караянниса я должен рассказать все, что знаю, его помощникам. И, в-четвертых, нужно у нее выведать все подробности. И пусть Белла уж простит, что в один день эти встречи.

Но самое главное — это то, что я должен сейчас сидеть и писать доклад для Терновского. Это вообще безотлагательно, если я хочу зацепиться за шанс выступить на конференции.

Поежившись от зимнего холода, я зевнул: после сытного ужина предыдущая бессонная ночь с Анечкой навалилась на меня такой тяжестью, что захотелось лечь прямо здесь, где я стою на тротуаре, и сладко уснуть. Причем желание это было непреодолимой силы. Что же делать? Что из этого всего выбрать? Честно говоря, мой организм требовал только сна, но слишком многое от меня зависело, и нужно было как-то разрулить ситуацию.

Я немного подумал и затем решительно набрал Марусю. В общем, пошел вообще другим путем.

— Маруся, привет, — сказал я.

— Привет, — улыбнулась она. Я почувствовал это по ее изменившемуся, потеплевшему голосу. — Недавно же виделись, Сережа.

— Да, — ответил я. — Слушай, я только что встречался с адвокатом.

— Рассказывай, — потребовала она, и голос ее моментально стал крайне серьезным.

— Ты ведь помнишь, Сашка говорил, чтобы я сперва ему позвонил, но я решил тебе. Потому что хочу сразу два вопроса решить.

— Давай рассказывай! — насторожилась Маруся.

— Завтра я еду к нему в офис и расскажу некоторые нюансы его людям, чтобы они все выяснили по завещанию. А вот нам с тобой надо срочно переоформить патент по научным результатам работы твоего отца на тебя или на нас двоих, потому что его бывшие оппоненты Лысоткин и Михайленко подали от себя это все дело, — затараторил я. — Ты понимаешь?