Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 103 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Она не останавливалась, лепетала и лепетала, явно больше от волнения, чем желая проинформировать меня. Я шагнул через порог и сказал:

— Ну, вы все-таки тортик возьмите. Он свежий. И вкусный.

— Конечно, конечно, спасибо большое, — польщенно зарделась она и бросила жадный взгляд на торт, явно нечасто в последние годы ей доводилось лакомиться таким. — Только не надо было вот это все. Дорого, наверное.

— Нормально, — успокоил ее я. — Алена Петровна, у вас же есть пара минут? Хотелось бы перекинуться с вами парой слов. Я не займу много времени.

— Конечно, конечно, проходите, Сергей. Давайте, молодой человек, сразу на кухню. Я чайку организую, раз вы уж такой замечательный тортик принесли. — Она заглянула в пакет. — О, и даже вино с конфетами. Ну и винца, может?

— Нет-нет, я сейчас на самолет, поэтому вина не буду, — отказался я. — Еще снимут с рейса.

— Так там же чуть-чуть.

— Нет-нет, я практически не пью.

— Ну, тогда попьем чаю с тортом.

Я зашел на кухню. Самую обычную кухню, но необычайно чистенькую, опрятную и выдраенную до зеркального блеска: белый буфет, бежевый гарнитур, компактный столик, накрытый прозрачной клеенкой. Все было настолько тщательно взлелеяно Аленой Петровной, что язык не поворачивался сказать, что она живет в бедности.

Хозяйка тоже забежала на кухню и захлопотала у плиты: поставила чайник на газ и полезла в холодильник в поисках чего-то там.

— Алена Петровна, не хлопочите, — попросил я. — Попьем чаю, да и все.

— Ну что вы, ну что вы…

Наконец неугомонная старушка закончила с хлопотами. В результате весь стол был заставлен всевозможными розеточками с вареньем, вазочками с повидлом, тарелочками с джемами и конфитюром: видно, что у нее не было денег на конфеты и даже самые обычные печенюшки, но уж варенья она в этой связи наваривала полно. Заметив мое изумление, она сдержанно улыбнулась:

— Дача у меня осталась, когда мой Вадимушка умер, и я туда все время езжу. У меня проездной, так что бесплатно. И там такой хороший сад, а рядом был огромный колхозный сад, так он одичавший остался, но яблоки там прекрасные. И сливы. И алыча. Я набираю этого всего сколько угодно. Привожу и делаю дома варенье, поэтому его у меня всегда полно, да и остального: сушу яблоки, сливы, груши. Огородик свой тоже есть, так что не пропадем.

— А вы одна живете? — спросил я. — Детей у вас нет?

— Нет. Был у меня сынок Алеша, но умер от менингита, — тихо сказала она и вздохнула. — Так и проживаю теперь одна. А вы…

— Да называйте меня на ты, — предложил я.

— Хорошо, — кивнула она. — А ты что хотел?

— Да вот мы собираемся делать музей, посвященный академику Епиходову, — сказал я, взяв за основу сочиненную побасенку Ирины. — Собираем материалы от всех знакомых, кто с ним был связан: воспоминания какие-то, возможно, вещи. Что-то такое. Ну, то есть все, что можно, потому что в его старой квартире уже мало что осталось.

— Вот это я понимаю, понимаю, — одобрительно закивала она. — Ты знаешь, Сергей, у меня здесь такого ничего и нет, но вот на даче остались его шахматы. Сережа Епиходов с моим Вадимом так любили играть в шахматы, ты даже не представляешь! И Епиходов откуда-то из Средней Азии привез совершенно удивительнейший набор. Там инкрустированная малахитом доска — это просто красота неописуемая. Они часто на даче устраивали турниры. Могли до утра играть. Так я эти шахматы домой и не забирала. Отдам, но это надо туда ехать, а сейчас там все снегом замело.