Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 101 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сергей, я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил, что дружба с Марусей не дает тебе никаких преференций! — сурово грозя мне пальцем, сообщил он заплетающимся языком.

— Так, может, мне тогда перейти к Ивану Чиминовичу? — с наивным видом поинтересовался я, сдерживая злорадную ухмылку.

От таких слов Борька аж побагровел и подскочил со своего места. Маруся дернула его за рукав и вернула обратно.

— Я тебе перейду! — Он поднес кулак к моему носу и зачем-то возмущенно добавил: — Накося-выкуси, понял? Так и передай Петрову-Чхве! Я ему покажу, как чужих аспирантов переманивать!

Конечно, зашла речь и о ток-шоу, причем я первым инициировал разговор, решив, что пока мы тут сидим, оно уже вышло или прямо сейчас выходит в эфир, а значит, вот-вот все они так или иначе узнают обо всех прошлых прегрешениях Сереги. Маруся слушала меня с квадратными глазами, поминутно ахая и закрывая рот ладошкой, Кира щурила глаза и гневалась на «идиотов-телевизионщиков», а Сашка грянул кулаком по столу и предложил немедленно ехать и бить морду Голицыну и тому мужику, что меня ударил.

— Ой, да ладно, — отмахнулся Терновский. — Ну подумаешь, выпивал ты, Серега! Пусть сначала попробуют выступить так, как ты зажег на конференции! Причем на пленарке! Представляете, — он почему-то обратился к Даше, хотя та о конференции, и вообще о науке, была ни сном ни духом, — мне этим утром опять пришлось выслушивать этого уродского осла Лысоткина! Возомнил о себе невесть что! Дебил, мля.

И таким неожиданным манером разговор перескочил на подлецов Лысоткина и Михайленко.

Чуть позже мне позвонила мама Сереги.

— Сереженька, мы так переживали, — взволнованно заговорила Вера Андреевна.

— А мы в тебя верили! — крикнул в трубку Николай Семенович. — Я всегда говорил, что наш сын умеет держать удар. Наша кровь!

— Я заеду к вам завтра и все подробно расскажу, — пообещал я. — А сейчас разговаривать не могу, нужно дела закончить. Не беспокойтесь. Все уже хорошо.

— Береги себя, сынок, — напоследок сказала Вера Андреевна и мы распрощались.

И я вернулся за стол к остальным.

Потом, когда заказывать сплошное спиртное в приличном ресторане стало уже неприлично, все решили ни с того ни с сего проводить меня до отеля, и мы поехали туда на двух машинах. Терновский уже прилично так накидался и все рассказывал печальные анекдоты, Маруся лишь невпопад хихикала, а Сашка покровительственно называл его «зятек». По дороге Кира страстно шептала мне на ухо, однозначно намекая на то, что никогда не видели номеров отеля «Сущевский Сафмар» и не прочь посмотреть собственными глазами, какие там гобелены в номере.

Но этому было не суждено сбыться. Я бы, конечно, не стал обманывать Аню, но дело было даже не в этом. Просто в лобби нас уже ждали два мордоворота в черных костюмах и с бычьими шеями, и оба — под руководством Лейлы Хусаиновой.

И тут между Лейлой и виснувшей у меня на руке Кирой произошел такой эпический обмен взглядами и междометиями, что даже Борька Терновский мгновенно протрезвел.

В общем, пришлось нам принимать в свою компанию еще и Лейлу с мордоворотами. Их, впрочем, усадили за соседний столик, а я, понятно, никуда не ушел, оставшись со всеми. Грубо говоря, Терновский и Сашка хором требовали продолжения банкета, Маруся грустно вздыхала (мы с ней практически не пили), а Даша уже была на той стадии веселья, когда время еще детское, а тянет на уже вполне взрослые приключения.