Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 87 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я мучительно, до боли, закусил губу.

Попробовал успокоить себя дыханием 4-7-8…

Не помогло.

Еще раз.

И еще.

С пятой попытки чуть отпустило, но мне пришлось придумать, как исправить ситуацию — любым способом выманить фотографии у Маруси, чтобы потом отсканировать, отретушировать и воссоздать для себя хоть какую-то память о Белле.

На ноутбук я старался не смотреть. Жаль его, конечно, но хорошо, что я со всеми этими наездами врагов начал дублировать и хранить всю информацию в облаке, а для страховки — еще и на съемном резервном диске, который оставил в Морках. Так что, если восстановить ноутбук не получится, не все так ужасно.

А вот фотографию было искренне жаль. До слез.

Память о Белле.

И в этот момент, словно решив, что ситуация с Валерией завершена, продолжения не последует, Система выдала свой вердикт. Вот только на этот раз речь шла не о повышенном кортизоле, стрессе и штрафах к здоровью. Нет.

Штраф был другого рода, и почему-то мне казалось, что это еще больнее.

Утрачены очки социальной значимости.

— Штраф за рукоприкладство в ответ на провокацию: −150.

— Штраф за утрату самоконтроля под аффектом: −50.

— Штраф за принятие коммуникативного уровня оппонента: −50.

Итого штраф: −250.

На текущем уровне набрано очков социальной значимости: 4 030 / 10 000.

Захотелось выругаться.

Царапины горели огнем. Я сдержал рвущийся изнутри мат и поплелся на кухню обрабатывать раны антисептиком. Достал и щедро окропил им раны.

Острая боль обожгла лицо, и это привело меня в себя.

То, что Валерия — хамоватая хабалка, которая меня в покое не оставит, это однозначно. И понятно, что юридически победить она меня не осилит, но неприятностей доставить сможет. Начиная с того, что сейчас начнет звонить на телевидение, а там контингент очень даже неоднозначный. И не факт, что кто-нибудь да не начнет рыть в мою сторону. И я более чем уверен, что какой-нибудь Харитонов или Рубинштейн не преминет погреть руки на очередном скандале со мной в главной роли.

Как же я утомился с этими скандалами: только разберешься с одним — и сразу возникает второй. Эх, Серега, Серега, ну как ты мог вот так глупо жить? До сих пор не могу очистить твою репутацию и окружение от таких вот людей.

Вздохнув, я позвонил Караяннису. И снова мне не обойтись без этого пройдохи.

— О-о, Сергей! — жизнерадостно проорал тот в трубку. — Ты меня извини, я последнее время занят, поэтому тебя не набирал. Как там у тебя делишки?

— Да все хорошо, — сказал я и задал тревожащий меня вопрос: — Как вы считаете, Артур Давидович, может ли сестра моей умершей гражданской жены, которая была прописана в квартире, доставшейся мне по наследству от бабушки, претендовать на часть моей жилплощади? Она мотивирует это каким-то завещанием и тем, что она инвалид и была на иждивении у моей умершей жены?

— Ого, вот ты закрутил, — возмутился Караяннис. — Какая жена, какая сестра? Кто чей брат? У тебя там, я смотрю, Санта-Барбара прямо! А ты ей родинку на жопе покажи и все станет всем понятно! Во всех индийских фильмах это сразу прокатывает!

— Мне не до шуток, — сказал я и кратко обрисовал ситуацию.

Голос Караянниса сразу посерьезнел:

— Да гони ты ее нахрен. Ничего она не может. Могла бы в принципе претендовать, если бы, например, твоя бывшая жена вложила в эту квартиру много-много денег и остались бы чеки — ну, например, на капитальный ремонт, перепланировку стен и так далее, и были еще какие-то весомые доказательства. Но и то отнюдь не факт, что суд принял бы во внимание такие обстоятельства. Так что за это вообще не переживай.