Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 16 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Система, мое перерождение, вселенское инфополе… В чем смысл?

Но потом мой нос и проголодавшееся брюхо снова учуяли сногсшибательный аромат щей и чего-то жареного, и я сделал переоценку: может, как раз-таки в этом и есть смысл? Просто жить и любить жизнь?

Уже к вечеру, оставив санаторий на своих помощниках и партнерах, я направился прямиком в больницу. Надо было решить основные дела, которых накопилось уже более чем достаточно.

Первым делом я попросил Лиду найти мне Александру Ивановну. Та теперь находилась в небольшой подсобке, потому как даже кабинетом я бы мог это назвать с трудом. Конечно, у нее и так бывший кабинет не вполне соответствовал должности главврача. Но теперь так вообще какая-то словно микрокладовочка.

— Здравствуйте, Александра Ивановна, — сказал я, постучав и входя. — Не помешаю?

— Добрый день, Сергей Николаевич, — в тон ответила она. — Чем же вы мне можете помешать? Заходите, конечно.

По уже начавшей складываться привычке я задержал на женщине взгляд, и над ее головой развернулась плашка:

Александра Ивановна Чемышева, 55 лет

Прозвище: Сашуля.

В этот момент я вдруг увидел в этой крупной женщине высокую и стройную синеглазую красавицу, только поступившую в мединститут, которую все ласково называли Сашуля не из иронии или злобы, а потому, что она именно ею и была. Сашулей. Сашенькой.

И, словно почувствовав что-то, Александра Ивановна смутилась и отвернулась.

А может, дело было в ее новом кабинете.

В тесной комнатке помещался только небольшой стол, куцая кушетка и один стул, на котором и восседала хозяйка. Вместо шкафа, где обычно должны храниться все вещи, было несколько сиротливых полок и колченогая вешалка. Даже электрочайник, который обязательно был во всех кабинетах и обычно его старались прятать в шкафу, сиротливо притулился на подоконнике. Так как сесть мне было негде — второго стула здесь не было, я опустился на кушетку.

— А что это вы тут спрятались? — сказал я и тут же пожалел о том, что ляпнул.

Александра Ивановна вспыхнула и потупилась.

— Да вот, две недели отрабатываю, — тихо сказала она. — Осталось еще восемь дней. А потом — на пенсию.

— Понятно, — протянул я. — А вы уже решили, чем будете дальше заниматься?

Она посмотрела на меня с какой-то отчаянной решимостью и сказала:

— У меня единственная надежда, что устроюсь работать к вам в санаторий… Дома сидеть я не смогу. Да и дорого нынче дома сидеть, пенсия-то совсем крошечная будет…

Она немного помолчала и потом все-таки закончила фразу:

— Если вы меня, конечно, возьмете к себе.

— Разумеется, возьму, — успокоил ее я. — Более того, я вот почему вас сейчас отвлекаю от работы: хотел предложить уже потихоньку начать.

— Да? — с радостным изумлением переспросила Александра Ивановна.

— Ну, вот как-то так, — развел руками я. — Конечно, работы сейчас особо еще нет. У нас всего одна пациентка, но с ней уже надо начинать. Вы говорили, что хорошо делаете иглоукалывание?

— Да, — кивнула она, тщетно пытаясь замаскировать щенячий восторг в глазах.

— А иголки у вас с собой есть или надо где-то приобретать? И какие?

— У меня есть и аппарат Горячкина, и иголки, и микросвечи — все, — просияв, сказала Александра Ивановна. — Единственное, что честно скажу: нет у меня магнитофона, чтобы музыку расслабляющую включать.