Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 65 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Ева подалась назад, медленно, будто пересчитывала что-то в голове, и фокус ее взгляда сместился. До этого она смотрела мимо, а теперь — будто по-настоящему увидела меня.

— Impressionnant, — произнесла она по-французски, и голос потеплел на полградуса, хотя лицо осталось прежним. — Vous avez étudié à l'étranger?

Впечатлена, значит. И хочет знать, учился ли я за границей.

— Non, — сказал я с легкой улыбкой и добавил уже не так бегло, но все же вполне понятно для любого француза: — Mais j'ai publié dans les Annales de Chirurgie, et les reviewers ne pardonnent pas les fautes de grammaire.

Нет, за границей не учился, но часто публиковался в «Анналь де Ширюржи», а рецензенты, как известно, не прощают грамматических ошибок. Да и самые «вкусные» гранты часто шли через парижских коллег.

Я произнес это и тут же мысленно выругался. Publié dans les Annales de Chirurgie. Блестяще, профессор. Если Ева наберет мою фамилию в PubMed — а она наберет, это же очевидно, — то увидит публикации академика Епиходова, а не Сереги, у которого в международных базах данных — пустота. Ни одной статьи в Scopus, ни одного упоминания в Web of Science. Может, что-то было в РИНЦ, давно, до того, как он сломался, — но уж точно не Annales de Chirurgie.

Оставалось надеяться, что она спишет это на хвастовство. Или что не полезет проверять. Хотя, глядя на то, как Ева тщательно подошла к сбору информации, надеяться на ее невнимательность было бы глупо.

Ладно. Если спросит — скажу, что статьи шли через научного руководителя, моего полного тезки, в рамках подготовки к аспирантуре. Соавторство. Технически — не ложь.

Тем временем Ева разомкнула руки, сцепила пальцы перед собой и внимательно уставилась на меня заново — уже без снисхождения, но пока и без теплоты. Она поняла, что явно недооценила меня, и сейчас, похоже, лихорадочно делала переоценку.

— Хорошо, — чуть помедлив, наконец сказала она по-русски. — Вы не дурак. Это упрощает.

— Спасибо, — в тон ответил я. — Вы тоже. Это упрощает еще больше.

Она не улыбнулась, но уголок рта дрогнул — едва заметно, контролируемо, — и этого было достаточно.

— А что вы обо мне думали? — с некоторой обидой спросила она. — Что я испорченная и взбалмошная дочь криминального авторитета?

— Почему нет? — честно ответил я. — Видал я и такие примеры. Но рад, что ошибался.

Кивнув, Ева придвинула к себе ноутбук и сказала:

— Давайте сразу к делу. — И тон ее был уже другим: не снисходительным, а рабочим. — Вот ваш объект. «Лесная сказка», Моркинский район. Фотографии со спутника, пара заметок в районной газете за две тысячи четвертый год и статья в «Марийской правде» о закрытии — девяносто шестой. С тех пор — ничего. Объект на кадастровой карте есть, но участок не размежеван. Концепция. Вы хотите строить реабилитационный центр в деревне, где нет ни дорог, ни интернета, ни квалифицированного персонала. Зачем?

— Потому что там есть уникальный самоизливной минеральный источник сульфатно-кальциевого класса, аналог «Нарзана» и «Ессентуков-4», — ответил я. — Пласты лечебной грязи. Целинный вековой лес. Исключительный геохимический фон. Уникальные экосистемы. Целебный воздух, который нельзя купить в городе ни за какие деньги. И население, готовое работать — потому что другой работы нет… — Закончив с плюсами, перешел к минусам, в том числе проблемным ижевским конкурентам.