Книга Двадцать два несчастья. Том 6, страница 112 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Невысокий сухощавый мужчина, рядом с ним красивая и сочная молодая женщина, напомнившая мне спасательницу Малибу Памелу Андерсон, а также Александра Ивановна, Ачиков и еще двое, которых я не знал. Они поднялись, чинно расселись за столом, и мужчина зыркнул на зал.

Мгновенно шум стих, и воцарилась тишина.

— Здравствуйте, товарищи, — видимо, по советской привычке сказал сухощавый, но тут же понял, что сболтнул не то, одернул себя, покраснел и от этого рассердился. — Сегодня у нас общественные слушания жителей Моркинского района, которые посвящены двум вопросам. Первое — это прокладка трубы для газа через улицу Отрадную до Заозерной. И второе — о недопущении увольнения доктора Епиходова из Моркинской райбольницы. Итак, по первому вопросу у нас докладчиком будет товарищ Воронцов. Пожалуйста, к трибуне, Гордей Данилович, у вас регламент пять–десять минут. И еще десять минут дадим на вопросы. Поэтому давайте все, кто планирует спрашивать, заранее формулируйте четко и лаконично, потому что времени рассусоливать у нас нету. Можно писать вопросы на листочек и передавать сюда — так даже быстрее выйдет.

Выдав эту тираду, он утих и кивнул на женщину.

— А это наш секретарь, который будет вести протокол, Танечка… ой, Татьяна Витальевна Сидоркина.

По рядам прошелестел легкий смешок. Видимо, все понимали, что значит «Танечка». В это время на сцену вышел дядька, усатый, в кепке — кепку он, правда, торопливо снял, — в клетчатой серой рубашке, поверх которой был пиджак, к которому он явно не привык. Дядька с начальственным видом откашлялся и начал бубнить, читая с листочка показания по тому, когда планируется отведение газопровода, какие уже работы сделаны, сколько метров еще надо проложить и какие канавы прокопать. Хотя он бубнил это около семи минут, я чуть не уснул. Думаю, что все остальные тоже слегка закемарили.

В результате вопросов к нему не было. Только какая-то бабка пыталась возмутиться, что переулок Павлова опять обходят стороной и врезки там не будет, но на нее шикнули и сказали, что все личные вопросы в рабочем порядке.

Наконец, приступили к решению моего вопроса.

Сначала дали слово Александре Ивановне, которая выступила очень кратко, официально и говорила таким сухим казенным языком, от которого хотелось взвыть и противно сводило зубы. Если передать суть коротко, то она сказала следующее:

— Доктор Епиходов появился недавно, проработал буквально две недели. Точнее, даже меньше — полторы недели. За это время к нему было множество нареканий, одно из которых — вопиющее нарушение санэпидрежима, когда он пронес попугая в палату интенсивной терапии, где находился практически умирающий больной. В целях нераспространения инфекции и соблюдения всех режимов руководство больницы приняло решение, что Епиходов не может дальше исполнять обязанности врача. При этом ему было предложено написать заявление самому, чтобы не портить трудовую книжку. Епиходов согласился, таким образом было получено согласие сторон, и заявление написано. На данный момент Епиходов отрабатывает две недели, осталось еще полторы до того, чтобы получить расчет и трудовую книжку на руки. На этом у меня все. — Она помолчала и добавила: — У нас районная больница имеет статус образцово-показательного учреждения. Коллектив сработанный, профессиональный. Мы по всем показателям работаем на высоком уровне, все предписания выполняем, смертность у нас минимальная в регионе. Поэтому нам бы не хотелось, чтобы из-за пришедших сотрудников репутация нашего заведения пострадала. Так что я вам рассказала все, товарищи, а вы уже сами смотрите.