Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 47 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да спасибо, но сам, — покачал головой я. — Дорогу запомнил.

— Ой, я все равно вас туда провожу, — уперлась тетя Матрена, а потом не выдержала и хохотнула: — Я же пройдусь с вами по всей Чукше. И пусть все увидят, что я сама первая с доктором подружилась! Пусть теперь завидуют!

Я чуть не рассмеялся такому незамысловатому крестьянскому простодушию. А тетя Матрена принялась накладывать в пакет творог, который вытащила из холодильника:

— Вот, я тут вам творожку положу. А еще сливки поставлю. Ох у меня дед на сепараторе славные сливки делает. И я вам, Сергей Николаевич, скажу, что моя Лысуха…

— Подождите! — взмолился я. — Не нужно!

— Ну как это… — начала тетя Матрена, но я категорически перебил:

— Я весь день буду работать. Вряд ли там холодильник есть. Оно все прокиснет. Так что спасибо, но не надо. А если мне надо будет, я лучше у вас куплю.

— Ладно, — после секундного раздумья сказала тетя Матрена и с подозрением посмотрела на меня, а затем хитро прищурилась. — Ладно.

И мы пошли в амбулаторию.

А когда дошли и попали внутрь, я увидел ее и обмер.

В амбулатории за столом сидела невероятной красоты девушка. Она аккуратно и старательно разрезала марлю ножничками, мастеря из нее повязки. Ее ловкие руки распрямляли, складывали и скручивали ткань, как надо.

Но не руки привлекли мой взгляд.

Глаза.

Глубокие, темные, словно сама ночь, чуть миндалевидные, с темными длинными ресницами. Смугловатое, чуть скуластое лицо и маленький, словно у ребенка, носик. Она хмурилась, старательно раскладывая марлю перед собой.

Невольно я залюбовался, боясь отвлечь ее от работы, но дверь хлопнула, и она подняла на меня свои невероятные глаза.

— Здравствуйте, — сказал я и улыбнулся. — Меня зовут Сергей Николаевич Епиходов, буду у вас работать два раза в неделю.

— Так вы у нас новый врач! — просияла она и легко подхватилась с места, так что ножнички с сердитым звоном грохнулись на пол.

Я торопливо присел, чтобы их поднять, она тоже опустилась, и мы, наклонившись одновременно, пребольно стукнулись лбами.

— Ой! — жалобно ойкнула она и потерла ушибленное место.

Я, конечно, не ойкал, но тоже машинально схватился за лоб. Мы рассмеялись, и вдруг словно какая-то искра промелькнула меж нами.

— А я Венера, — сказала она, поднимаясь. — Венера Эдуардовна Тумаева, работаю здесь фельдшером.

— Знаю, — улыбнулся я. — Я немного опоздал, Венера Эдуардовна. Хотя приехал раньше назначенного времени: Геннадий меня привез вместе с дровами для бабушки. Я немножко постоял возле амбулатории, а потом меня пригласили…

— Да я видела! — со смехом перебила меня она. — А я-то думаю, что это тетя Мотя незнакомого человека по селу водит! А это она доктора увидела, и бегом первая к себе зазвала! Ох и тетя Мотя!

— Тетя Мотя? — не понял я, а потом сообразил. — Тетя Матрена, что ли?

— Ой, это она, чтобы весу себе придать и солидности, — прыснула Венера. — А так-то все в Чукше ее тетя Мотя называют. Но вы называйте пока, как она сказала.

Я пообещал.

— Вы извините, Сергей Николаевич, — вдруг смутилась Венера. — Просто я всегда немного задерживаюсь. Но это только по утрам. Наши все знают. Поэтому у вас будет ключ, и вы сможете в любое время приезжать. Но если так, то имейте в виду: я задерживаюсь только на полчаса, зато потом позже на полчаса ухожу.