Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 44 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но я так замерз, что попросил горячего чаю.

— Ну хорошо, давай сначала чаю, а потом молочка, — засмеялась женщина и налила мне в большую чашку обычного кипятка, кинув туда чайный пакетик.

Я схватил чашку, грея руки. Блаженное тепло разлилось по кистям.

— Это малиновый чай. Мы с малиной только пьем, черный и зеленый не признаем, — хмыкнула она. — Мой дед, он такой привередливый, что, если видит, что чай черный, сразу его пить перестает. Говорит, что у него голова болеть начинает, давление повышается.

— Такое бывает, — кивнул я, с наслаждением делая первый глоток. — Если у него такая реакция, то лучше черный чай вообще не пить, а заменить травяными. Или настой шиповника брать.

— А ты откуда знаешь? Я смотрю, хорошо разбираешься.

— Так я теперь врач ваш, — ответил я и с наслаждением сделал второй глоток.

— Врач?! — Она так обрадовалась, что аж плюхнулась на табуретку и всплеснула руками. — Так это про вас нам говорили? Ага! — Она так впечатлилась, что сразу же перешла на вы. — А как же вас зовут?

— Сергей Николаевич Епиходов, — представился я. — Я хирург, нейрохирург, но буду у вас заниматься всем, кроме стоматологии и гинекологии.

— Ой, вот наша фельдшерка обрадуется! — радостно засмеялась она и запоздало представилась: — А меня зовут тетя Матрена.

— А по отчеству? — спросил я.

— Не, не надо меня по отчеству, так называйте — тетя Матрена.

Когда она сказала это и улыбнулась так, что морщинки разбежались вокруг добрых голубых глаз, я почему-то вспомнил о тете Нине. Та тоже не любит, если по отчеству. Надо будет ей сегодня позвонить, а то что-то я совсем замотался и про нее позабыл. Заодно узнаю свежие сплетни из девятой больницы Казани.

Между тем тетя Матрена времени зря не теряла. Пока я пил чай, на столе появилась глубокая миска с жирным кусковым творогом. Тетя Матрена немного подумала и сыпанула в миску еще и сахара. От души, щедро, так что творог под ним почти скрылся. Потом она пододвинула ко мне поближе начатую литровую банку с яблочным вареньем — очевидно, это и была знаменитая «пятиминутка». Есть это замечательное варенье полагалось, видимо, прямо из банки.

Затем налила мне полную кружку густого, аж желтоватого от жира, молока из трехлитровой банки и поставила передо мной. Кружка была примерно на семьсот пятьдесят миллилитров. Но и этого ей показалось мало: она достала из холодильника кусок колбасы, настрогала его крупными кусками, отрезала пару краюх домашнего хлеба — и все это тоже выложила передо мной.

— Вот, — сказала она.

Чуть подумав, кинулась опять к холодильнику и вытащила, словно великую драгоценность, пачку майонеза.

— А это майонез, — уважительно сообщила тетя Матрена. — С перепелиными яйцами, между прочим.

Я по привычке чуть не начал читать лекцию о вреде майонеза, но вовремя себя одернул — успею еще.

Чай допил и немного творогу тоже попробовал, с краю, где не попал сахар.

Тем временем тетя Матрена еле-еле дождалась, пока я доем, и с самым решительным видом уселась напротив.

— Сергей Николаевич! — сказала она, поджала губы, нахмурилась, потом опять поджала губы, явно решаясь.

— У вас какие-то проблемы со здоровьем, и вы хотели посоветоваться? — решил помочь я.

— Нет, — торопливо замотала головой тетя Матрена, но потом взглянула на меня и вздохнула: — То есть да.