Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 10 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но в результате получалось, что операцию я провел правильно и девушку спас. И не кто-то там, а светило в области нейрохирургии, Иван Чиминович Петров-Чхве, это подтвердил.

Это все поняли. И понял Хусаинов. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел, что нам предстоит долгий разговор. А главное, ненависть с его лица исчезла, зато появилось что-то другое.

А затем начались прения. Когда очередь дошла до Караянниса, он выступил:

— Уважаемый суд! Давайте посмотрим на факты! Девушка попадает в ДТП — и ее везут именно в ту больницу, где в этот момент нет ни одного нейрохирурга! Кроме моего подопечного. И именно ему завотделением Мельник поручает провести операцию — записи с камер видеонаблюдения это подтверждают, хотя! Внезапно! Нейрохирурги появляются, но отказываются брать на себя ответственность! И что дальше? А дальше мой подопечный блестяще проводит сложнейшую операцию! Практически в одиночку, с помощью одной лишь операционной сестры Дианы Шариповой. И тут возникает вопрос: где в это время были все остальные? Где медперсонал больницы? Почему так произошло? И зачем сразу после проведения операции моего подопечного заставили писать заявление об увольнении?

Караяннис сделал паузу, обвел присутствующих тяжелым взглядом и продолжил, повышая голос:

— Но есть еще один вопрос, который не дает мне покоя. Полагаю, он требует отдельного расследования. Почему моему подопечному вменяется смерть по неосторожности трех пациентов, одним из которых был ребенок? Снова в больнице не оказалось специалистов?

Он обвел зал гневным взглядом и бросил как обвинение:

— Здесь целый клубок преступлений, если копнуть глубже! А что, если авария с Лейлой Хусаиновой была спланирована?

— Протестую! — заверещал юрист, но как-то неубедительно, и, видимо, он и сам это понял, потому что сдулся и сел на место.

Хусаинов сидел на своем месте белый как мел. При последних словах Караянниса он закрыл лицо руками.

— А теперь самый-самый главный вопрос! — вдруг остановился Караяннис и посмотрел на Харитонова. — А где Рубинштейн? Куда делся, как говорила Лейла Ильнуровна, «наш няшка» Соломон Моисеевич?

Все начали оглядываться. Рубинштейна действительно в зале не было — успел смотаться, когда увозили Мельника и поднялась суета.

— А теперь подытожу свое выступление, — веско произнес Караяннис. — Во-первых, здесь не одно дело, а целых четыре! Первое — то, которое мы рассматриваем. И я по нему ходатайствую: суд должен вернуть Епиходова на работу, признать его действия законными, восстановить его доброе имя и возместить моральный и материальный вред! Второе — дело о смерти трех пациентов! Нужно проверить все факты и найти, кому это было выгодно и зачем.

Караяннис взглянул на прокурора, и тот кивнул, записывая что-то в блокнот.

— Уверен, если потянуть за эту ниточку, можно нарыть очень много всего интересного. Правда, Ростислав Иванович? — улыбнулся Караяннис Харитонову, и тот съежился.

— Третье — что произошло в том ужасном ДТП? Оно было случайностью, следствием неосторожности или перед нами хорошо спланированная операция? Скажу больше! Покушение! И когда ДТП не получилось, Лейлу Хусаинову привезли в неотложку и подсунули врачу, который считался алкашом и неудачником?

— Протестую! — опять заверещал юрист.