Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 32 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Альфия Ильясовна стыдливо покраснела, опуская глаза.

— Значит так, — сказал я. — Слушай сюда внимательно.

Альфия Ильясовна слушала, затаив дыхание.

— Квартиру прибрать. Обед приготовить. Сына кормить. Ничего ему о бесах говорить нельзя. Слаб он еще, понимаешь?

Альфия Ильясовна понимала.

— Слаб человек в страстях своих, — обличительно молвил я и подмигнул ей.

Альфия Ильясовна понятливо кивнула и подмигнула мне в ответ.

Контакт был установлен.

— Когда приведешь квартиру в божеский вид, — опять подмигнул я, — постираешь все, погладишь. На окнах нужно тюль повесить. Выстирать и повесить. Бесы не пройдут через тюль. И ковер. Надо достать и постелить ковер. А то вдруг в полу щели? А так ковер закроет пол, и будет нормально. Только стелить на чистый пол. Да ты сама лучше знаешь же…

Альфия Ильясовна знала. Но все равно польщенно зарделась от похвалы.

— А мы потом с тобой обойдем дом. А ведь еще и улица. И весь город. И кто это делать должен, а? — сурово посмотрел на нее я. — Заперлась в квартире, сидит тут! А делов-то, делов сколько! В общем, сиди тут, делай все и жди сигнала. Поняла? И главное — никому ни слова! А то узнают и… сама понимаешь же…

Модуль настроения показал, что спектр ее эмоций изменился: теперь преобладали умиротворение, спокойствие, надежда и радость.

Что и требовалось доказать.

— И чуть не забыл, — хлопнул я себя рукой по лбу, — цветы же! Вазоны. Умеешь высаживать вазоны?

Альфия Ильясовна согласно кивнула.

— Вазоны посадить. Поливать. Числом тридцать три. И в подъезде тоже расставить. И поливать. И чтобы количество вазонов было по количеству квартир. Поняла? А я потом приду, проверю.

Альфия Ильясовна улыбалась. Она была счастлива.

После этой вводной я с чувством выполненного долга покинул квартиру соседей. Чипа и Дейла из меня, конечно, не вышло, но функции Гаечки я, кажется, освоил. Вправил мозги, скажем так. Починил крышу.

Но к психиатру и неврологу бабушке все равно нужно. И обязательно к кардиологу — нормализовать давление.

А вот дома меня ожидал сюрприз почище тихих безумств соседки: скотина Валера залез на стол и сожрал всю брынзу.

Решив вопрос с мамой Брыжжака, я наконец-то смог посвятить время собственным проблемам.

Вчера, следуя инструкциям Костроминой из банка, я подал заявление на портале «Работа России». Статус безработного обещали присвоить в течение нескольких дней, так что пока я просто заходил в личный кабинет и добросовестно тыкал в вакансии, изображая бурную деятельность.

Платеж по кредиту еще впереди, до дедлайна почти неделя. Внесу, как только разберусь с финансами. Большие заработки мне пока не светят, но уже с понедельника пойдет наличка за массажи, да и с БАДами, очевидно, пришло время разобраться.

Не успел я об этом подумать, как позвонил… Чина.

— Салам алейкум, Серый!

Тот самый шрамобровый коллектор Михалыча. Сказать, что я удивился, — ничего не сказать. У меня аж челюсть отвалилась, прямо как у пресловутого Щелкунчика, которому по сюжету сказки подсунули слишком большой орех.

— Алейкум салам, Чингиз, — ответил я.

— О, а ты шаришь! — гоготнул он, но тут же возмущенно взорвался: — Ты это! Ты че там, опух, Серый?

Все как обычно. Жизнь бежит, вон даже петицию в мою защиту всем городом подписывают, чем не народная слава, а шестерка Михалыча как относился ко мне пренебрежительно и свысока, так и продолжает.