Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 18 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Рашид кивнул: быстро, несколько раз подряд, — а Гайнутдинов полез во внутренний карман форменной куртки и достал сложенные вдвое купюры. Две тысячи, судя по номиналу.

— За стекло, — сказал он, протягивая мне деньги.

Я удивленно посмотрел на него, не ожидая, честно говоря, такого поворота.

— Не нужно, — возразил я. — Стекло уже заменили.

— Нужно, — сказал он стальным тоном, не терпящим возражений. — Чтобы вопрос был закрыт как полагается.

Я посмотрел ему в глаза и понял, что отказываться бессмысленно. Это было, очевидно, принципиально для участкового. Он платил из своего кармана, чтобы, возможно, научить парня ответственности.

Взяв деньги, я кивнул:

— Хорошо. — Затем повернулся к Рашиду и спокойно добавил: — Считай, что расплатился.

Подросток быстро кивнул и развернулся, почти бегом направляясь к соседнему дому.

Гайнутдинов проводил его взглядом, затем задержался еще на мгновение, глядя мне в глаза.

— Он не плохой, просто… один. Отца нет, мать не видит, бабушка… В общем, извини. Некому за него взяться. Улица «воспитывает».

Он кивнул на прощание и направился к своей машине. Сел за руль, завел мотор, который заурчал, прокашлявшись пару раз, и медленно выехал со двора, огибая лужи. Задние фонари мигнули красным и растворились за углом дома.

Я уже направился к подъезду, когда услышал знакомый голос:

— Серега! Эй, Епиходов!

Обернувшись, увидел Танюху. Соседка торопливо шагала ко мне, в руках у нее было что-то объемное, темно-синее. Промокшая куртка облегала ее фигуру, а из-под капюшона выбивались мокрые пряди русых волос.

— Стой, не уходи, — сказала она, подойдя ближе и протягивая мне сверток. — Вот. Держи. Это тебе.

Я принял сверток, развернул и увидел куртку. Темно-синяя, плотная, явно не из дешевых. Stone Island — добротный итальянский бренд, когда-то модный и популярный.

— Откуда? — спросил я, рассматривая куртку с компасом на нашивке на левом рукаве чуть ниже плеча.

— С работы типа, — махнула рукой Танюха, стряхивая капли с волос. — Одна хозяйка мне отдала, сказала, муж носить перестал, а выбросить жалко. Вещь-то хорошая, просто у них каждый год новое, а старое… расхламление гардероба типа. Вот, раздает, когда добрая. Я обычно такое продаю или меняюсь с девками, но тут подумала… — Она замолчала, поджав губы, затем продолжила быстро, почти сердито: — Серега, больно же смотреть, как ты в этих своих обносках мерзнешь. Уже типа ноябрь, считай, холодрыга собачья, а ты все в тряпье своем. Померишь хоть?

Я посмотрел на куртку, затем на Танюху. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня выжидательно, но в глазах было что-то, чего я раньше не замечал. Забота, что ли.

— Спасибо, Таня, — сказал я и благодарно улыбнулся. — Не ожидал.

— Да ладно тебе, — буркнула она. — Померишь или как?

Я скинул промокшую спортивку и натянул куртку. Размер подошел почти идеально, может, чуть свободнее в плечах, но это только к лучшему. Тепло сразу обволокло, словно я надел броню от промозглого ветра.

— Нормально сидит, — удовлетворенно кивнул я. — Спасибо, Тань. Правда выручила.

Она усмехнулась, довольная:

— Ну вот. А то ходишь, как типа бомж какой-то. Теплее станет хоть. Ладно, побегу я Степке ужин готовить.

Она развернулась и, улыбаясь, быстро зашагала к подъезду, а я поднял воротник куртки, защищаясь от ветра, и пошел вслед за ней тоже с глупой улыбкой на лице.