Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 104 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А зачем? Я не хочу!

— Ты помнишь, как говорила, что я тебе жизнь спас и ты для меня готова на все? — безжалостно напомнил я. Лейла чуть обиженно кивнула, и я как можно мягче пояснил: — Это нужно и тебе, и мне. Если у нас на руках будут документы, подтверждающие, что я провел операцию правильно и на самом деле спас тебя, у меня появится шанс вернуться в медицину.

Лейла поняла и просияла:

— Конечно, я сделаю это! — Затем нерешительно посмотрела на меня и прикусила губу. — А меня туда пустят? Что я им скажу? Ведь у меня даже паспорта с собой нет. Все в больнице осталось.

— Не беспокойся. Там тебя встретит один человек. Хороший человек. Его зовут Артур Давидович Караяннис. Он мой адвокат. Слушайся его, он плохого не посоветует.

— Осталось доехать, — вздохнула Лейла.

— И за это не беспокойся, — ответил я.

Достав телефон, я позвонил Владимиру.

Только-только я разобрался с важными делами, отправил Лейлу в Москву, созвонившись с Караяннисом и Владимиром, отбарабанил массаж послеобеденных клиенток, как примерно на полдороге к дому мне позвонил Чингиз.

— Алло, Серый, здравствуйте, — уважительно сказал он.

Тон его я отметил сразу. Любопытно, что даже после того, как я поставил правильный диагноз Михалычу и отправил его на операцию, он лучше ко мне относиться не стал. А после Гвоздя все довольно резко изменилось. Может быть, потому что он видел, в каких условиях я латал его товарища.

Как бы там ни было, сейчас он разговаривал со мной даже не как с равным. В его голосе нет-нет да и проскальзывали заискивающие нотки.

— Слушаю, — сказал я.

— Ты это… — начал Чина и, зная, что я люблю конкретику, сразу поправился: — Глянешь Гвоздя?

— Конечно. Планировал вернуться, перекусить и звонить тебе.

— Слушай, тут это!.. — воскликнул Чина. — Давай мы тебя сейчас заберем, а куснуть ты и у нас сможешь. У Михалыча знаешь какой крутой ресторан тут есть! Закачаешься!

— Какой? — вырвалось у меня.

— Увидишь, — усмехнулся Чина. — Ты где?

Покрутив головой, я объяснил, и он категорично потребовал:

— Стой там, Серый, ща Кисель тебя подхватит.

Я содрогнулся. Зная специфику вождения Киселя, я уже предвкушал весь тот спектр адреналиновых ощущений, какой бывает на самых страшных американских горках. Ну, или при прыжке с парашютом. Я прыгал, знаю. Хотя с парашютом даже безопаснее, чем с этим Спиди-гонщиком.

Но деваться было некуда.

Буквально минут через семь меня забрал Кисель и практически телепортировал до знакомого ангара. Во всяком случае, ощущение у меня еще минут десять было именно таким.

Гвоздя в прошлый раз под моим руководством перенесли в более подходящую комнатушку. Главное, она была теплой, светлой, и там имелось окно для доступа свежего воздуха.

Когда я вошел, Гвоздь спал. Дыхание его было ровное. Я первым делом наклонился к дренажам — водяной затвор работал, пузырьков не было, уровень жидкости стоял ровно. По трубкам за ночь стекло совсем немного темной крови, без свежей примеси.

Рядом с ним на стуле, скрючившись, сидела Зойка. Она дремала. При моем появлении чуть ли не подскочила.

— Тихо! — Я приложил палец к губам.

Она кивнула и все время следила за моими движениями огромными благодарными глазами.

Я потрогал его лоб. Холодный. Ни жара, ни озноба — для вторых суток после такой травмы это был редкий, но очень хороший признак. После двух пневмотораксов и такой кровопотери выживают нечасто. Учитывая, что я достал из него две пули и буквально залатал его в полевых условиях, Гвоздю определенно везло.