Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 75 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Во многих окнах за задернутыми шторами еще не выключили свет.

Я поежился от плотной предутренней сырости и пнул желтый кленовый лист, который упал мне прямо на кроссовку.

Сегодня мы пришли к заветной лавочке у подъезда почти синхронно, что Танюха отметила радостным возгласом:

— Хоть раз тебя, Серый, не приходится ждать!

— Да ты в тот раз всего-то две минуты подождала, — хмыкнул я, и изо рта вырвалось облачко пара. — А уже разговоров!

— Не две! Пять! — запальчиво возмутилась она, поплотнее застегивая куртку.

— Тогда догоняй! — решил я задавить дискуссию в самом зародыше. — До парка бежим, а у правой аллеи потом передохнем.

— Ну, я не могу так далеко бежать, — возмутилась Танюха уже мне в спину. — Подожди, Серый! Че ты наглый такой типа⁈ Ну подожди! Я же не могу так быстро…

Но я уже несся по направлению к парку. Ну, как несся… Катился колобком, стараясь не плюхнуться на задницу, но уже как-то по-спортивному, уверенно.

Сзади слышалось шумное дыхание Танюхи, которая все никак не могла догнать меня и бежала с топотом, словно гиппопотам к водопою.

Мы миновали у парка большую стоянку со стадом печальных автобусов, которые обреченно ждали водил, и потрусили дальше, туда, в самые дебри.

У правой аллейки, как я и обещал, остановились. Точнее, я остановился и теперь попеременно тряс то руками, то ногами, чтобы снять напряжение. А вот Танюха согнулась почти что вдвое и тяжело дышала, хрипя, словно пылесос, засосавший от жадности сразу два носка. Куртку она расстегнула и спустила с плеч.

— Ты ресницы сняла! — понял вдруг я, рассмотрев лицо Татьяны. — И волосы в нормальный цвет вернула.

— Угу, — прохрипела та, но у нее получилось что-то наподобие «ухху».

— Ну вот, уже на человека становишься похожей, — рассмеялся я. — Не обижайся, но раньше ты была как кукла. Ну, знаешь, которые в специальных магазинах продают.

— Да ну тебя! — Она вытерла рукавом мокрый лоб и жалобно простонала: — Ну почему красоту так тяжело заработать? Почему одни рождаются красивыми, а другие должны в шесть утра по парку бегать⁈ Где типа справедливость⁈

— Я тебе потом все объясню, — пообещал я.

— Когда потом?

— Когда обратно прибежим, — коварно выдал я и велел: — Разворачиваемся!

— Ну Епихо-о-о-одов! — ударил в спину обиженный крик. — Ну мы так не договоривали-и-и-ись! Ну подожди-и-и меня-а-а-а!

У автобусов я подождал. Дальше мы возвращались быстрым шагом. Разгоряченная Татьяна уже несла куртку в руках.

А из окон дома на нас смотрели десятки любопытных глаз.

Соседи наблюдали.

Анализировали.

Строили версии.

Дома я скоро принял контрастный душ, вкусно позавтракал и насыпал корму Валере, который все еще непонятно почему на меня крысился. Может, почуял запах Булки.

— Валера, нельзя быть таким неотходчивым и злопамятным, — нравоучительно сказал я. — Не знаю, что на тебя опять нашло, но новые хозяева вряд ли будут счастливы обнаружить у тебя эту черту характера. Мне кажется, ты Скорпион по гороскопу. От этого склочность характера и идет. Или, что еще хуже, Овен. Хотя нет, по характеру ты подходишь, но по срокам рождения нет.

Валера аж пожирать корм перестал. Посмотрел на меня осуждающим взглядом и опять торопливо зачавкал.

— Ох, Валера, — покачал головой я, — лучше бы я у той помойки рыбок гуппи нашел. Они хоть молчат и так громко и некультурно не чавкают.