Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 69 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Вадик, иди в комнату с Булкой, — сказала его мама. — Поиграй с ней.

— Но мам…

— Иди, я сказала.

Мальчик, недовольно сопя, потащил собаку в квартиру. Булка послушно засеменила следом, то и дело оглядываясь на меня, словно благодаря за возвращение.

Женщина прикрыла глаза на секунду, собираясь с силами, и посмотрела на меня.

— Извините, — сказала она. — Мы разводимся. Муж… бывший муж… он собаку никогда не любил, это Вадик ее притащил два года назад, нашел щенка и принес. А теперь вот…

Она не договорила, махнув рукой.

— Бывает, — сказал я, не зная, что еще тут можно сказать.

— Подождите.

Она скрылась в квартире и вернулась с купюрой в руке.

— Вот, возьмите, пожалуйста. За беспокойство.

Я посмотрел на протянутую тысячу и покачал головой:

— Не надо. Правда, не надо.

— Но вы же…

— Мне было приятно погулять с Булкой, — усмехнулся я. — Это моя плата.

Женщина убрала деньги, но продолжала смотреть на меня.

— Зоя, — представилась она.

— Сергей. — Я кивнул.

Система зафиксировала, что у нее всплеск благодарности и зарождающийся ко мне легкий интерес, что-то похожее на надежду. Впрочем, последние два показателя были слишком размытыми, чтобы делать выводы.

— Мам! — раздался из глубины квартиры голос Вадика. — Булка хочет есть! Можно я ей сосиску дам?

— Можно, — крикнула женщина не оборачиваясь.

Тревога у нее исчезла полностью, а в голосе, когда она снова заговорила, появилось что-то живое:

— Еще раз спасибо, Сергей. Вы даже не представляете, как много это для него значит. После всего… после развода… Булка была единственной, с кем он разговаривал.

— Кстати, какой породы Булка? — спросил я.

— Дворняжка, наверное, — пожала плечами женщина.

— Думаю, не такая уж она дворняжка, — сказал я. — У моих хороших знакомых в Москве была подобная. Булка — один в один. Порода называется бордер-колли. Если не ошибаюсь, считается самой умной породой.

Я кивнул, попрощался, отказавшись от ее несмелого предложения остаться и выпить чаю, и пошел вниз по лестнице.

На площадке между вторым и первым этажом остановился, услышав сверху радостный собачий лай и звонкий мальчишеский смех. Дверь открылась, и Вадим крикнул:

— Спасибо, дядя Сергей!

Зафиксировано позитивное социальное взаимодействие.

Зафиксирована физическая активность: ходьба, 4,3 км.

Совокупный эффект:

— Снижение уровня кортизола на 18%.

— Нормализация сердечного ритма на 6%.

— Улучшение эмоционального фона на 25%.

Прогноз продолжительности жизни уточнен: +5 часов…

Пять часов за то, что просто отвел собаку домой. Неплохо.

А еще подумал: вот так. Мужик выгнал из дома любимую собаку сына. Просто взял и выгнал. Потому что воняет, облезает и жрет слишком много. Насчет жрет — вряд ли больше, чем сам он жрал, но вот остальное. Так бы и спросил у него: а что тебе мешало вычесать ее? Искупать? Тем более собака-то какая красавица! Умная! Воспитанная!

Вот ей-богу, забрал бы себе, кабы не Валера.

Домой я все-таки доехал на такси.

Поднялся на второй этаж, отпер дверь и вошел.

И тут мне навстречу вышел Валера.

Посмотрел на меня и громко, с выражением мяукнул.

— Что опять стряслось? — вздохнул я.

Но Валера мяукнул опять. Склочным таким голосом, нехорошим, в общем. А затем так вообще — чихнул.

— С какой целью скандал затеваешь, анархист? — поинтересовался я. — Не успел я даже порог переступить, а ты уже права качаешь опять?