Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 118 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ох, Серега, проблема у меня… — протянула она, обхватив кружку обеими ладонями. — Даже не знаю, что и сказать…

— А ты начни, — посоветовал я, в душе понимая, что разговор этот затянется надолго и свалить из дома до приезда Алисы Олеговны я теперь точно не успею.

— Да ты понимаешь, я же стараюсь не жрать! — Танюха всплеснула руками, едва не расплескав чай. — Но ночью просыпаюсь типа от голода. И целый день хожу типа как зомби, только про еду и думаю. Ты понимаешь? Утром пожрала и уже через час заново начинаю думать: а когда же будет обед? После обеда я уже не могу дождаться ужина. Не знаю, что типа делать. Я, наверное, сорвусь!

Она горестно вздохнула и посмотрела на меня умоляющими глазами уже без накладных ресниц. Веки припухшие, под глазами залегли тени от недосыпа.

Слушая ее, я уже прикидывал, что там у нее внутри творится. Желудок Танюхи растянут, поэтому рецепторы срабатывают поздно, и мозг получает сигнал «я сыта» с запозданием. Чувствительность к лептину, гормону насыщения, снижена, и получается, что жира в теле хватает, а команда «хватит жрать» до гипоталамуса не доходит. Грелин, гормон голода, скачет как бешеный, потому что организм давно приучен есть большими порциями и беспорядочно. Плюс жизнь Танюхи не сказать, что удалась. Мозг хочет дофамина, а самый быстрый путь к нему — еда.

И еще, конечно, микробиота. Когда годами закидываешься сладким, мучным, быстрыми углеводами, в кишечнике расплодятся именно те бактерии, которым это выгодно. Они начинают доминировать, подавлять нормальные штаммы и постоянно слать мозгу сигналы, что им нужен именно сахар. Оттого и тянет Танюху на сладенькое. Причем это не голод в ней говорит, а колония микроорганизмов, пожирателей сахара, диктует мозгу, что делать. Пока их подсократишь, пока сменишь состав микробиоты — пройдет не один день.

Все это я понимал очень хорошо. И так же хорошо понимал, что сейчас объяснять Танюхе про лептин, грелин, рецепторы, короткоцепочечные жирные кислоты и конкуренцию бактериальных штаммов — пустая трата времени. Она услышит первые три слова и снова спросит: «Так что мне делать⁈»

Поэтому я лишь вздохнул и решил пойти путем, который она точно воспримет.

Ну что ж… предложу Танюхе волшебную пилюлю, которая была довольна популярна среди некоторых моих знакомых. Какое-нибудь «чудо-средство» ей будет проще принять, чем очередную мою лекцию по физиологии. К тому же «пилюля» эта сработает — если, конечно, продолжать делать все остальное.

И нет, я не о кардинальных методах. Всегда был категорическим противником того, к чему прибегают нынче многие женщины в погоне за быстрым результатом: то бандажирование желудка, то резекция, то баллоны какие-то внутрижелудочные.

Лучше прийти к результату постепенно, чем калечить себя сомнительными операциями. В старости оно все равно аукнется, я на такое насмотрелся.

— Так че мне делать, Серый? — Татьяна подалась вперед, вцепившись в кружку побелевшими пальцами.

Я сделал вид, что меня озарило, и хлопнул себя по лбу:

— Слушай, я же забыл тебе посоветовать кое-что важное! Есть одно хорошее средство, которое и ускорит процесс похудения, и почистит организм. И вместе с тем ты не будешь так хотеть есть, уж ночью точно.

— Что для этого надо?

Танюха аж подобралась, подобно Валере перед прыжком. Глаза загорелись охотничьим азартом.