Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 102 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сереженька, значит? — Глаза ее сузились в две узкие щелочки. — Заедет она за тобой, да? И куда это вы намылились, если не секрет?

Вот это мне Алиса Олеговна подложила капитальную свинью. А сама умотала, зараза. Не удивляюсь теперь, что ее муж так скоропостижно сбежал к другой бабе.

Невольно я аж восхитился таким коварством.

Во дает!

Конечно, Диана на фоне Алисы Олеговны выглядела простенько. Но на ее стороне была молодость, которая, как известно, украшает лучше всех костюмов от «Гуччи» и комплектов из сусального золота с непальскими топазами.

И вот что мне сейчас отвечать?

Сказать, что едем в ресторан? Не думаю, что это хорошая идея. Врать? Диана — хорошая девушка и явно не заслужила такого отношения. Не отвечать? Опять обидится, опять игнорить будет.

И я сказал:

— Кошмар, Диана! Мы еще не поженились, а ты мне уже допросы устраиваешь. Что с тобой дальше будет? Страшно подумать!

Глаза у нее из узких злых щелочек превратились в огромные изумленные чайные блюдца. Нет, пожалуй, в ошеломленные столовые тарелки. Или нет, в ошарашенно-потрясенные тазы.

И мысли ее моментально переключились. Я почти физически ощутил, как там что-то щелкнуло и шестеренки закрутились, обрабатывая информацию.

Нужно было срочно спасать ситуацию, и я торопливо сказал:

— Диана, а пошли вон туда? Там ведь мы с тобой еще не посмотрели самую интересную картину Леонарда Парового. Вон ту, с зубастыми чайками и ржавой лейкой.

Я увлек ее в дальнюю часть зала, пока она в мыслях выбирала платье и фату и придумывала имена всем нашим будущим троим детям.

— Это ж его знаменитое полотно «Трепет мимозы»!

Она пробормотала это, застыв на секунду, и, как зомби, поплелась за мной.

Кажется, она даже не поняла, что я ей сейчас сказал. Правда, минут через пять отмерла и попыталась-таки прицепиться ко мне с расспросами, которые я аккуратно и грамотно перевел на обсуждение «Трепета мимозы». Диана поняла, что момент упущен, чем я ловко воспользовался и теперь вполне успешно отделывался шутками.

Остаток времени Диана держалась отстраненно и сухо, изредка бросая на меня задумчивые взгляды.

Когда осмотр шедевров Леонарда Парового был окончен, я вызвался проводить Диану домой. Она начала возражать, но я вызвал такси, и ей пришлось ехать.

В машине она отвернулась и отстраненно смотрела в окно. Я сперва пытался что-то рассказывать, но потом понял, что это бесполезно, и умолк.

А когда мы подъехали к ее дому, вышел из такси, открыв ей дверь.

Диана выпорхнула из машины и сказала, не глядя в глаза:

— Спасибо за интересный вечер. Пока!

Она попыталась убежать в подъезд.

Я развернул ее, крепко прижав к себе, и поцеловал.

Она охнула от неожиданности, упершись ладонями мне в грудь, но уже через мгновение ее пальцы вцепились в ворот моей куртки, притягивая ближе. От нее пахло чем-то цветочным, теплым, головокружительным. Губы были мягкие и горячие, и когда она приоткрыла их, впуская меня глубже, у меня потемнело в глазах.

Я прижал ее к себе так, что почувствовал, как бешено колотится ее сердце — или мое, уже не разобрать. Пальцы девушки скользнули мне в волосы на затылке, и я забыл, где мы находимся, забыл про такси, про Алису Олеговну, про все на свете.

И если бы скотина таксист не начал бибикать, не знаю, чем бы все это закончилось.