Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 87 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— За то, что звоните так поздно? — вырвалось у меня, прежде чем я понял, что брякнул.

— Ой, действительно уже поздно, — ойкнула женщина, и я услышал, как она тихо, немного нервно рассмеялась. — Господи, уже за полночь…

«Ну еще бы», — подумал я, но вслух ничего не сказал, а она продолжала говорить:

— И за это тоже извините. Как-то я не посмотрела на время… Просто весь вечер думала, собиралась с духом позвонить…

— Все в порядке, не нужно извинения, — сказал я, надеясь побыстрее закончить разговор.

— Нет, я все же хочу извиниться за то, что не поблагодарила вас у такси, — вздохнула женщина, поняв, что поддерживать разговор я не собираюсь.

— Не надо, — перебил я, чувствуя, как начинает болеть голова от недосыпа. — Забудьте.

Но она как будто не слышала меня:

— Я была расстроена и совсем растерялась. Так что спасибо вам за все, что вы для меня сделали. И спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, она положила трубку.

«Ну вот, а я о ней плохо подумал…» — мелькнула мысль, прежде чем я провалился в сон.

* * *

А утро началось с оглушительного «мяу!», такого пронзительного, что пробрало до костей.

Орал Валера, конечно же.

Сволочь. Ну а кто он еще, если он прервал самый сладкий сон, который только мог сниться еще относительно молодому мужчине с активной (впрочем, в этом я не очень уверен) половой жизнью? Приподняв простыню, я пытался рассмотреть, что у нас там в наличии, но из-за пуза было не видать. Тьфу, блин. Я поспешно накрылся и взглянул на будильник — до выставленного времени оставалось еще добрых полчаса. Даже обидно как-то стало.

— Ну и чего орем? — лениво осведомился я у люто вопящего комка спутанной грязноватой шерсти.

Из коробочки, кажется, возмущенно зашипели, и опять раздалось требовательное мяуканье.

Вот как знал, как чувствовал, что не надо было забирать его к себе! И это он еще не вырос!

И тут я поймал себя на мысли, что думаю о нашем сосуществовании в будущем.

Тем временем Валера продолжал орать как резаный.

Если бы не его дюймовочные габариты, я бы точно подушкой запустил. Вот за что не люблю кошек, так это за отсутствие дисциплины и уважения к хозяину. Другое дело — собака. Хотя собак я тоже не особо жалую. Но их по другой причине. Потом как-нибудь расскажу.

Я вздохнул.

Из-за этих воплей сон ушел окончательно.

Если так будет продолжаться: вечером орущая музыка у соседей, утром кошачьи вопли, — чую, надолго меня не хватит.

Но нужно было посмотреть, что там случилось. Из-за чего весь этот утренний переполох.

— Ну что там у тебя? — ворчливо спросил я Валеру, и тот заголосил еще яростнее.

Я подошел к коробке — вроде все нормально. Но Валера аж подпрыгивал и норовил ухватиться за край картонных стенок. Но не мог. Вчера, главное, когда еду учуял, выпрыгнул как-то, а сегодня разучился.

Мне стало любопытно, и я аккуратно, двумя пальцами, взял его за шкирку и пересадил на пол из коробочки.

Валера облегченно мяукнул и вдруг начал метаться по кухне, как проколотый воздушный шар. Он так неистово скакал, при этом заглядывая во все углы, пока не обнаружил швабру с еще влажноватой тряпкой, которую оставила вчера златозубая Татьяна.

Котенок проорал нечто воинственное и лихо устремился туда, присел там в позе кенгуру, а затем взял и навалил туда жидкую кучу. После этого пару раз демонстративно загреб воздух вокруг лапами, символически обозначив окончание процесса, и вернулся к коробочке с гордо поднятым трубой хвостом.