Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 58 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Еще одна. Котенок втянул воздух — хриплый, булькающий вдох.

— Живой! — ахнула Танюха и радостно взвизгнула. — Серега, он живой!

Грудь заходила судорожно, неровно. Я перевернул котенка набок, легонько постучал по спине — из пасти вытекла капля жидкости. Еще один вдох. Еще.

Дыхание выровнялось. Частое, поверхностное, но регулярное.

Котенок слабо качнул головой и издал тоненький писк.

Я выдохнул, только сейчас осознав, что сам все это время почти не дышал. Сердце колотилось, а ладони тряслись от прилива адреналина. Ей богу, на сложнейших операциях так не волновался!

— Молодец, — тихо сказал я, поглаживая крошечную голову одним пальцем. — Молодец, боец.

Танюха смахнула слезу тыльной стороной ладони, шмыгнула носом:

— Ох, Епиходов… Думала все, капец… А ты… ты вообще…

Голос ее дрогнул, моя боевая соседка тупо не нашла слов.

— Доктор, — устало ответил я, укладывая котенка обратно на тряпку у батареи. Аккуратно накрыв его краем старого полотенца, я добавил: — Просто доктор.

Котенок свернулся калачиком, зарылся мордочкой в ткань и затих. Но теперь его бока мерно поднимались и опускались. Живой!

Я поднялся с колен, чувствуя, как ломит спину и подрагивают ноги. Взгляд упал на Танюху — она смотрела на меня совсем другими глазами. Не с насмешкой или с жалостью, а с каким-то удивленным уважением.

— Ну вот, — кивнул я и попытался улыбнуться. — Теперь точно будем его откармливать.

— Будем, — твердо кивнула она. — Обязательно будем.

* * *

На клининг моей квартиры Танюха бросилась со всем неистовством бабьей мощи. Мне же теперь можно было освободившееся время потратить на более полезные занятия. И я начал с главного — всегда надо начинать с главного.

Решил искать работу.

Возможно, кому-то такой выбор покажется глупым, учитывая, что жить этому телу оставалось от силы неделю, но… Ну а что еще можно сделать? Да, можно пройти полное обследование — ЭКГ, УЗИ сердца, коронарографию, лечь в стационар, получить адекватную терапию. Но в том-то и беда — это тело уже не спасти никакими операциями и лечением. Разве что полной сменой образа жизни. И то если начать прямо сейчас.

А для этого желательно повысить качество этой самой жизни. А для качества что нужно? Правильно — деньги. Без них даже аспирин в аптеке не купить.

Не говоря уж о вполне неиллюзорных угрозах от Михалыча, которому долг нужно вернуть позавчера. Как и Марату со Светой из продуктового.

Так что да. Я решил искать работу.

Прежде всего проанализировал все те активы, которые на сегодняшний день имелись у меня как у носителя личности Сергея Епиходова из Казани. Краткий анализ показал, что устроиться на работу по специальности врачом я не могу никак. Харитонов этот вопрос так не оставит: и попытайся я устроиться куда-нибудь даже санитаром — все равно позвонит и наговорит очень много нелицеприятного.

Поэтому на какое-то время я решил с медициной завязать. Хотя с такой Системой… сам бог велел. Или Бог. Или Б-г. Не знаю, кто и что, но после перерождения мои атеистические взгляды слегка пошатнулись. Понять бы еще, кто и зачем это сделал, с какой целью?

Впрочем, об этом буду думать потом, а сейчас…

Так, в общем, медицина пока не рассматривается.

Пу-пу-пу.

Черт, других вариантов-то особо тоже нет. В принципе, можно устроиться в ветеринарную клинику помощником, ставить уколы и всякое такое. Но, как уже говорил, все живые формы материи я люблю в основном теоретически, исключая венгерскую рыбу евдошку, которая уже с полсотни лет как считается почти вымершей, то есть риск пересечься с нею стремится к нулю. Шучу, конечно. Но считаю, что для того, чтобы возиться с больными животными, надо их любить настолько, чтобы эта работа приносила хотя бы какое-то моральное удовольствие. Я же в себе такого позыва особо не ощущал. Поэтому такой вариант сразу отмел. Кроме того, ветеринария все-таки была на стыке с медициной, где на горизонте маячил пресловутый Харитонов.