Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 102 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Тань, у нас в доме бойлер или центральное отопление?

— Центральное, — удивилась она. — А что?

— А где и как мы оплачиваем воду и отопление?

— Так это… Онлайн можно через «Госуслуги». Или через терминал. Или в кассу при ЖЭУ.

Прозвучало как тарабарщина. В той жизни этим занималась Ироч… в общем, жена. Но с «Гоуслугами» я, надеюсь, как-нибудь разберусь. Интернет только нужно починить. Или тоже оплатить.

— А че с ногтями-то? — напомнила о себе Танюха.

— Не надейся, не передумал. Ты меня слышала? Сегодня-завтра же снимаешь ногти и эти дурацкие ресницы, берешь деньги, что копила на айфон, и завтра же идешь делать зубы. И замени эту золотую коронку уже. Сейчас нормальные коронки ставят. А то и вообще импланты. Поняла?

— Поняла, — закручинилась соседка, но хоть возражать не стала, и то ладно.

— А раз поняла, то у меня тоже вопрос, — сказал я. — У тебя же весы есть?

— Есть конечно, — пожала плечами та. — Я же тебе уже говорила. Сразу три штуки.

— А можно я взвешусь?

— Конечно, — закивала Татьяна и отступила в глубь квартиры. — Заходи!

— Да я тороплюсь, — отмахнулся я, не зная, чего ожидать от нее. Не хватало еще и таких разговоров. — Сюда неси. Я быстро.

Татьяна спорить не стала, метнулась в квартиру и через миг вынесла обычные напольные весы, ярко-малиновые в голубой цветочек.

Я взвесился. И вздохнул — 129 килограммов! И это при росте Сереги — 189 сантиметров.

Шкаф. Как есть шкаф.

— Ну че? — спросила Татьяна, которая из деликатности смотреть на весы не стала, хоть видно было, что ей ой как любопытно.

— Это капец, — печально констатировал я и для дополнительной аргументации тяжко вздохнул.

— Да врут они все! — убежденно махнула рукой соседка, но взгляд торопливо отвела. — Я, когда на них становлюсь, они всегда такую чушь показывают. Сломались, наверное. Типа китайский ширпотреб.

— Увы, это не весы врут, это наши тела врут…

— Врут?

— А разве можно в наши годы так выглядеть? Это же насмешка над замыслом божьим. Тело — это храм, и никакой внутренний мир его не заменит.

— Скажешь тоже, храм, — издала смешок соседка.

— А что? Не храм? Ну окей, тогда машина. Вот ты бы какой тачкой хотела быть?

— «Ламборджини», — с благоговением сказала Танюха.

Настала моя очередь ухмыляться.

— Что? — Она выпучила глаза.

— Ну ладно, пусть будет ламба. И что ты в нее вместо топлива заливаешь? Керосин? Картошечку?

— И че? — набычилась она. — Вкусно же. С лучком обжаренным, маслицем сливочным, чесночком и укропчику покрошить…

— Ну не перед сном же, — вздохнул я, сглотнув слюну. — Так, ладно. Завтра с утра — на пробежку! Жду тебя у подъезда в шесть ноль-ноль.

— Но у меня нет спортивных штанов, — попыталась аргументированно выкрутиться Татьяна. — Да и в шесть утра — это капец как рано. Давай типа в семь?

— Или в восемь, или в девять. А лучше — послезавтра. Может быть, — хмыкнул я и язвительно добавил: — И будешь потом давать на сайтах знакомств примерно такие объявления: «Унылая особа с большой жопой и почти взрослым ребенком познакомится с занудным, пожилым, дрожащим над каждой копейкой мужчиной дряблого телосложения со сколиозом и плоскостопием на предмет скоротечных, унизительных и бесперспективных отношений с туманным будущим».

— Че это я унылая особа с большой жопой? — возмутилась Татьяна, но моментально переключилась на главное: — И че это сразу с дряблым дрожащим мужчиной? Еще и пожилым. Не, мне такие не нужны!