Книга Последняя битва-2, страница 260 – Данияр Сугралинов

Я парил надо всем этим, а мой взгляд цеплялся за необычное: вот бородатый дворф вцепился зубами в горло орка, вот визжащую эльфийку разрывают на части трое зомби, а вон жирный гоблин, поскользнувшись на своих кишках, падает под ноги мертвецов.

Всевидящим оком я сканировал вражеский строй, пробиваясь сквозь завесу поднятого песка и магические барьеры, высматривая Лексу-Сатану и верховную жрицу Пайпер. Они, судя по всему, намеренно прятались, прекрасно зная, что я их ищу, и не желая попадаться мне на глаза, пока…

Пока что?

Было ли это тем самым озарением? Или просто логичной мыслью?

Они ждут. Ждут, пока мы не перемелем достаточно их фанатиков, отправленных на убой, как пушечное мясо, как жертвы во имя Бездны, единой и истинной богини всего сущего.

Спящие говорили на совете о том же: акт самопожертвования во имя бога делает того сильнее. И сейчас Бездна (или Враг) копит силы, чтобы потом одним действием или ударом решить исход Последней битвы, которая, это очевидно, будет длиться до последнего фанатика.

А следом в голову пришла еще одна пугающая догадка: я сам привел на убой всех, кого Бездна считала опасными для себя. Мятежных Старых богов и зверобогов, пугавших ее обитателей Меаза, всех последователей Спящих, включая скрывавшегося императора Крагоша, не говоря уже о демонах.

Убить их всех, потом воскресить своих последователей — и дело сделано. Останется только поделить мир с Сатаной, но это, по всей видимости, Бездна считала менее важным. Вполне возможно, что и с Врагом она со временем разберется, если тот не выполнит обещание вытащить ее воплощение в реальный мир.

А пока план шел своим чередом: фанатики Бездны гибли тысячами каждую секунду, но продолжали лезть на наши ряды, сгорая, облезая лоскутами плавленной в кислоте плоти, отдавая себя на корм инсектоидам или пополняя ряды нежити.

И все же не все последователи, особенно из числа игроков, были готовы просто погибнуть. Я видел, как их жрецы света, те, кто когда-то прислуживал Нергалу, вскинули посохи к небу, и убивающие лучи ударили в парящих маунтов легатов. Костяной дракон Магвая вспыхнул и вошел в пике, рассыпаясь на лету, но легат Чумного мора не успел рухнуть в толпу: еще в воздухе его силуэт поплыл, как пластилин на солнце, и обрушился каплями чумной субстанции, которая тут же впиталась в песок. Видимо, Ядро призвало своего легата, чтобы не рисковать.

Развивая успех, когда-то могущественные жрецы света ставили сияющие защитные купола и разили мертвяков Дланью Нергала, которая даже при сгинувшем боге-покровителе оставалась эффективной против нежити. Золотистое сияние вспыхивало то там, то здесь.

Еще кто-то из легатов — всмотревшись, я увидел Шиндлера-Жнеца — попал под удар, и его костяной грифон рассыпался пеплом, но легата это не смутило. Он рухнул вниз и взорвался Яростью, расчистив поле боя метров на триста, и только после этого Большой По призвал его к себе.

Похоже, эта мера предосторожности была задумана заранее: не зная, на что именно способны враги, Ядро вытаскивало легатов из потенциально опасных ситуаций, давая им возможность прийти в себя, перезарядиться чумной энергией и снова ринуться в бой. Сам Большой По в битву пока не лез, а может, и вовсе не собирался в ней участвовать.