Книга Последняя битва-2, страница 222 – Данияр Сугралинов

С этой мыслью я вернулся на Кхаринзу и наткнулся на Родриго, ведущего оживленную беседу с дворфом-кузнецом Венделом, который внимал ему, отвесив челюсть.

Увидев меня, Родриго спросил:

— Скиф, у тебя еще есть артефакты, которые нуждаются в улучшении? Ты же помнишь, что я мифический гранд-мастер и кузнечного, и кожевенного дела? Как я понял, в Дисе о таком ранге даже не слышали. Если предстоит война, нужно использовать все возможности.

Подумав, я Вездесущностью сгонял в личную комнату за Шкурой первозданного зверя, которая дарила неуязвимость вставшему на нее владельцу, но только в собственном доме.

— Вот. Божественный артефакт. Можешь что-то из него сделать?

Родриго взял шкуру, ощупал ее края, проверил на прочность. Его глаза загорелись профессиональным интересом.

— Шкура медведя, убитого самой Афиной! — восхитился он и погрустнел. — Афиночка… В том мире она оказывала мне знаки внимания… Я, дурак, отказал ей, а потом боги сгинули…

С этой стороны историю бета-тестеров мне еще никто не рассказывал — Девятка больше была озабочена текущим моментом, а Макс редко вспоминала первые годы, — и я навострил уши.

Но Родриго не стал продолжать.

— Так, ладно, — сказал он. — В общем, по шкуре. Ограничения не снять, но можно создать из нее плащ, который превзойдет любую броню. Вполне возможно, удастся даже сохранить постоянную неуязвимость, как свойство, но… Ты же знаешь, что все эти стопроцентные шансы на что-то и всякого рода неуязвимости игровая механика всегда пересчитывает в зависимости от противника?

— Всегда догадывался, — вздохнул я. — У меня даже неразрушимый щит разрушился, да и неразрушимую броню постоянно приходится ремонтировать.

— Ну вот. Но выйдет даже лучше, чем сейчас, это я гарантирую. — Родриго посмотрел на дворфа. — Господин Вендел, позволишь воспользоваться твоей кузней?

— А то! — воскликнул дворф, с завистью глядя на Шкуру.

Все нарастающий отдаленный гул с западной стороны острова прервал наш разговор. Там, вдалеке, словно началось извержение вулкана, только не огненное, а какое-то живое, пульсирующее.

— Пора! — воскликнула Тиамат, и в ее голосе зазвучали новые нотки — предвкушение чего-то грандиозного и древнего. — Трикси посадил семя! Оно налилось силой! Новый Иггдрасиль выпустил корни! Новый Столп мироздания требует нашего благословения!

Спящие словно переместились в иное измерение, оказавшись одновременно здесь и где-то еще. Их объединенная сила потекла невидимыми потоками к западной части острова. Земля завибрировала, жизненная сила пробуждалась в каждом камне, в каждой пылинке, в каждой капле морской воды. Воздух запа́х самой жизнью, а еще молодыми листьями, утренней росой, надеждой на новое начало.

Из западной части острова ударил столб зеленовато-серебристого света — не ослепительный, а теплый и живительный, словно объятия самой природы. Он рос, расширялся, переливался изумрудными и золотистыми искрами, пока не поднялся до самых облаков. Даже с такого расстояния мы видели, как в центре этого сияния тонкая линия стремительно утолщалась и тянулась ввысь.

«Быстрее туда, юный Скиф! Немедленно!» — услышал я настойчивое требование Ночи.

Пулей вылетев из толпы, я в Ясности пронесся над островом к источнику света. По мере приближения передо мной открывалась невероятная картина: там, где еще час назад была обычная роща, возвышался исполинский ствол, растущий прямо на глазах. Его кора переливалась серебристо-зеленым светом, словно по ней текли ручьи расплавленного лунного камня. Крона мерцала внутренним огнем, каждый лист излучал собственное сияние, а между ветвями танцевали искры звездной пыли.