Книга Сбор урожая, страница 75 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Когда Шарик взял 30-й уровень и десятая особь встряхнула крыльями, я посмотрел на небо. Муть посветлела и поднялась. Наверное, сейчас часов десять, а то и больше, времени до полудня оставалось в обрез.

В убежище я сменил караул: Шарик окружил Ли Бо, а Тузика я вывел на крыльцо. Пять особей, тот же 15-й уровень, тот же нудный фарм уровней.

Все-таки десять особей задержат Ли Бо, если он вздумает уйти, потом я углубился во двор, не выпуская китайца из поля зрения. Навь сидела по подъездам, по двое-трое, и эманациям Костегрыза подчинялась неохотно. Одна такая тройка не захотела выходить и встретила Тузика в подъезде: твари сцепились в темноте на лестнице, когда я упокоил их «Нагибатором», одна особь Тузика волочила по ступеням измочаленное крыло. После кормежки крыло отросло, гнездо поделилось с ней силой по энергетическим жгутам.

Когда Тузик взял 27-й уровень и отпочковал девятую особь, я снова посмотрел на небо. Низкие серые тучи посветлели. Наверное, дело близилось к полудню.

Ли Бо лежал там, где я его оставил, с «активностью» 84 %. Шариков я убрал в кольцо, а Тузики приняли пост и окружили китайца. Сейчас в кольце одно гнездо, ружье Мустафы, автомат, СВД, ранец распылителя и барахло. Когда уберу и Тузика, в кольце будет где-то двести килограммов с небольшим.

Ли Бо слышал, как вокруг него меняются твари, перестал дышать, потерся головой о пол, сдвигая повязку, и констатировал факт:

— Их стало больше.

— Правильно, — согласился я.

— Ты их кормил. — Он повернул голову, и я сглотнул ком, ну не могу я спокойно воспринимать, когда у человека вместо лица — засохшая котлета и дыры в щеках. — Там никого нет, кроме бездушных. Ты кормишь их бездушными.

Я не стал отвечать. Он и сам все сложил.

— Не мясом, — сказал он. — Мясо они не жрут, я видел на лестнице — они грызли меня и не глотали. Они едят то, что выходит из мертвого. Как мы.

Он сказал это спокойно. Похоже, за шесть дней Сведения китаец догадался, что поднимает уровни нам и за чем охотятся бездушные.

— Центр знает? — спросил я.

— Я ему не докладываю, — отмахнулся китаец.

Я хмыкнул. Утром он говорил, что его послал Центр. Врал тогда или сейчас? А может, просто не собирался докладывать о моих тварях. Пока не разберешь. Зато Ли Бо заговорил, и я не собирался его останавливать.

— Кто за тобой придет? — спросил я.

— За пленными всегда ходят трое. У одного рация, он старший, говорит с Центром. Пленных отдают у переезда, на настиле. На базу без распоряжения Центра не пускают никого.

— Ты был у них в штабе?

— Два раза. Автобаза за путями, бетонный забор, ворота на цепи, будка. Кормят два раза в день. Спят в цеху.

— Центр там?

— Голос там. — Он попытался пожать плечами, но ремень не дал. — Как я понял, Центр меняет обличье, а может, и нет его вовсе. Я спрашивал о нем двоих — молчат.

Почему не рассказывают, я не успел спросить. Внизу заскрежетала входная дверь, и на лестнице зазвенела банка с гвоздями.

Мой косяк. Я сам снял бездушную охрану, потом увлекся разговором с китайцем и проморгал троих у собственного крыльца. «Фазовый взгляд» показал две сигнатуры на дороге и одну на нижней площадке лестницы, замершую.

— Рокотов! — крикнули снизу по-русски, с татарским выговором. — Свои, от Центра! Не стреляй, тут у тебя жестянка какая-то!