Книга Кодекс Охотника # 47, страница 131 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Скульптура Дэна, разумеется, промолчала. Но физиономия у него была такая, будто он сейчас оживёт и знатно поржет надо мной.

Ладно, хватит раскисать, не затем я сюда пришёл. Божественную дверь я знаю давно, и как она открывается, тоже знаю. Входить в неё я не собирался ни тогда, ни сейчас. А вот у Земли, похоже, есть свой собственный секрет, осталось понять, какой именно.

Я допил вино, поставил бокал на подлокотник и отпустил сон.

Проснулся я на диване в кабинете. За окнами стояла ночь, в доме было тихо, только внизу негромко переговаривались гвардейцы, сменяясь на посту. Тело затекло, но связки держались так, как я их оставил. Аквила с Драко лежали возле дивана, и брать их я не стал. Против той, к кому я собирался в гости, мечи только навредят.

Мелкий отозвался сразу, едва я пошевелился. По ментальной связи пришло сонное беспокойство, что-то вроде «ты куда?». Я велел ему спать и не вмешиваться, что бы ни случилось. В ответ услышал обиженное шипение, но спорить он не стал.

Во дворе пахло мокрой травой. Яблоня находилась там же, где раньше была моя любимая беседка, и, кажется, ещё подросла. Под стволом темнел вулканический пепел, уложенный Затупком так аккуратно, будто он его песчинка к песчинке укладывал вручную, а вокруг дерева, свернувшись кольцом, спала Карамелька. Огромная, горячая, она дышала так ровно, что пепел у её морды чуть шевелился в такт.

На мои шаги у неё дёрнулось одно ухо.

«Опять не спишь?» — лениво спросила она, не открывая глаз.

— Работаю, — ответил я.

«Ночью?»

— Ночью удобней.

Кошка приоткрыла один глаз, оглядела меня, мои босые ноги и пустые руки и, видимо, решила, что раз хозяин пришёл без оружия, то ничего интересного не случится. Глаз закрылся обратно.

Затупок тогда говорил, что здесь пересекаются три сильные силовые линии. Я пропустил это мимо ушей, потому что как раз оплакивал беседку. Теперь присел на корточки возле дерева и положил ладонь на землю. Медоед не соврал. Линии шли глубоко, тугие, как корабельные канаты, и сходились прямо под корнями. Если уж стучаться к планете, порога лучше этого у меня во всём имении не найдётся.

Я сделал то, что умею. Пустил вниз силу, аккуратно, как мне казалось, по самой толстой линии, и позвал. Так зовут, когда хотят, чтобы тебя услышали.

Ответ пришёл сразу.

Земля под ладонью дрогнула, а следом вся тяжесть моей силы вернулась ко мне, только помноженная на целую планету. Меня оторвало от земли и швырнуло через весь двор, прямо в беседку, которая теперь стояла на Аниных розах. Беседка устояла, всё-таки Папа Дверь своё дело знает, а вот розам досталось по полной.

Но это было ещё полбеды. Меня потащило дальше, и совсем не по двору. Мир вокруг поплыл, слои пошли один за другим, и я вдруг очень отчётливо почувствовал его край, тонкий и холодный, как кромка льда, за которой начинается чёрная вода. Земля выталкивала меня, как избавляются от застрявшей в горле кости, молча и всем телом.

Вот тебе, Сандр, и «Земля выкинет меня к хренам», накаркал на свою голову!

За краем лежала Многомерная, и что будет, если я туда вывалюсь, я знал прекрасно. Она только этого и ждёт. Захлопнет планету ещё раз, снаружи останусь я, а внутри все, кого я обещал беречь.

Я вцепился в этот мир, только держался не силой, её-то как раз и выталкивали, а своим телом, которое было рождено в этом мире. Это тело родилось на Земле, выросло на ней, сбивало об эту землю коленки и ело здешний хлеб, и его она не трогала. А на теле, на связках, которые я латал после драки, держалась и Душа Великого Охотника. Едва-едва, но держалась!