Книга Война, страница 86 – Евгений Соколов

Фельдшер Тимур Каримов уехал на юг, в солнечную Калифорнию. До самой старости он честно работал на обычных гражданских стройках, всю оставшуюся жизнь заметно хромал из-за той самой пули в Беринговом проливе и практически никогда и никому не рассказывал о своём суровом лагерном прошлом.

А вот штурман Виктор Чернов не выдержал сухопутной жизни и снова вернулся к любимому морю. Спустя много лет, уже после распада Советского Союза, постаревший моряк сумел приехать на Чукотку. Он отыскал унылые развалины своего лагпункта, от которого к тому моменту почти ничего не осталось — лишь ржавые буржуйки, обрывки колючей проволоки в траве да перекошенные от времени столбы бывших охранных вышек.

На высокой сопке прямо над бухтой Чернов своими руками установил крепкий деревянный крест. На нём не было ни званий, ни дат, штурман просто аккуратно вырезал ножом восемь фамилий своей группы, а в самом низу добавил короткую строчку: «Они шли за свободой».

Самый младший из четверых выживших, Александр Волков, тоже обрёл своё счастье в Америке. Его супруга, у которой, кстати, дед и бабушка были выходцами из царской России, родила бывшему студенту-радиотехнику троих замечательных детей — двух сыночков и лапоньку дочку.

А ещё через несколько лет Александр сел за печатную машинку и написал повесть о том, как восемь зэков рванули из заполярного ада, как четверо из них навсегда остались в промёрзшей тундре, и как героически погибли те тридцать смертников, которые добровольно остались прикрывать их побег…

* * *

Как обычно в таких случаях я завис безликим духом над кроватью старого и больного человека, погрузил его в сон и сразу же приступил к исцелению, а заодно и омоложению пациента.

Пару месяцев назад Александру Волкову исполнилось 96 лет, и, конечно же, его организм был изношен почти на сто процентов. Я с удивлением узнал из мыслей этого человека о том, что он, как мог, до последнего упирался и не давал согласия на то, чтобы вывести почти все деньги из семейного бизнеса лишь ради того, чтобы какой-то русский шаман за миллиард долларов оздоровил и немножко омолодил его.

— Большую часть моей, да уже и вашей жизни мы трудились в поте лица, не щадя живота своего, делали всё возможное для развития нашей компании! — с возмущением говорил он своим детям. — А сейчас вы предлагаете мне всё распродать и отдать львиную долю полученных средств какому-то шарлатану! К тому же мне давно уже пора к вашей матушке, я знаю, что моя жена заждалась своего Сашеньку в лучшем из миров.

Но дети были непреклонны, заверяли своего родителя в том, что деньги не главное и что они не простят себя, если не сделают для отца то, что должны сделать.

— И ты, папочка, прекрасно знаешь, что твои дети и внуки не пойдут с протянутой рукой просить подаяние, — с улыбкой говорила лапонька дочка, — у каждого из нас останется по несколько десятков миллионов долларов. Это огромные деньги, мы возродим наш семейный бизнес, и ты будешь тому свидетелем.

К этому времени через мои руки прошло немалое количество очень состоятельных дам и господ, и скажу откровенно — я не часто встречал в своей медицинской практике, чтобы наследники миллиардного состояния вот так легко могли расстаться с огромными деньгами, лишь бы отец или мать пожили подольше и в добром здравии. И в этом случае невольно проникся уважением как к этому старику, так и к его заботливым двум сыновьям и дочери.