Книга Война, страница 48 – Евгений Соколов

В помещении установилась такая оглушительная тишина, что даже гвардейцы у дверей старались лишний раз не дышать. Когда прозвучало монаршее повеление, один из офицеров почтительно поднёс украшенную бархатом папку с грамотой. На плотной дорогой бумаге красовался золотой герб, личная подпись государя и огромная сургучная печать.

Монарх лично вручил мне этот документ, крепко, по-мужски пожал руку, а затем дружески обнял, и все увидели, как он с улыбкой что-то тихо прошептал мне на ухо. В этот момент не было никакого дворянского подобострастия, поклонов до самого пола или фальшивой театральности, а произошло дружеское рукопожатие двух могучих мужчин, ставшее очевидным знаком взаимного уважения равного к равному.

А сказал мне император на ухо очень простую вещь. Он прекрасно знал, что мне вся эта суета сует и дворянские регалии совершенно без надобности при моих суперспособностях, но мягко пояснил, что так нужно ради общего дела. Ведь раз мои друзья сейчас станут графами, то самого Серёгу и его прелестных жён он просто обязан объявить княжеским семейством.

— Хитёр ты, Саша! — так же тихо, одними губами ответил я монарху, искренне улыбаясь. — И ведь выбрал же такой идеальный момент, когда мне при всём желании никак не увильнуть от высочайшего титула.

Затем император развернулся к моим товарищам и громко, на весь зал объявил о пожаловании каждому из них титула графа Российской империи за великие труды во благо державы, восстановление заводов и верность Отечеству. Их супруги автоматически сделались графинями, светясь от неподдельного счастья.

В Табели о рангах граф являлся невероятно высоким титулом, выше которого стояли только князья и члены императорской фамилии, так что мои верные соратники в эту секунду официально вошли в самый высший цвет аристократии Российской империи.

Когда императрица лично подошла поздравить наших женщин, немногочисленная приглашённая знать окончательно сообразила, что наши семьи теперь находятся под абсолютным и нерушимым покровительством короны.

После этого Александр Третий сделал нам ещё один грандиозный подарок, и министр двора споро разложил на столе тяжёлые карты земель с сургучными печатями. Государь заговорил уже гораздо спокойнее, почти по-домашнему, резонно заметив, что России нужны не только доблестные воины и толковые чиновники, но и талантливые созидатели. Нам были пожалованы огромные земельные наделы возле черноморского урочища Абрау-Дюрсо, а также роскошные участки в Санкт-Петербурге неподалёку от Зимнего дворца.

Я ранее неоднократно делился с Александром Александровичем нашими масштабными планами, поэтому монарх прекрасно понимал, что в Абрау-Дюрсо мы с бароном Воронцовым фактически создаём элитную курортную территорию Российской империи. Для конца девятнадцатого века наш проект с передовыми винодельнями, чудесными набережными, первоклассными лечебницами и санаториями выглядел настоящей фантастикой.

А вот столичные земли предназначались новому князю и четверым графам под строительство великолепных родовых усадеб и просторных дворцов.

В этот момент было очень интересно наблюдать за реакцией старой потомственной элиты. Одно дело, когда ты получаешь свои привилегии по наследству от деда, и совершенно другое, когда самодержец лично возвышает людей, пришедших буквально из ниоткуда.