Книга Война, страница 47 – Евгений Соколов

Пусть детки отдыхают, а я снова вернусь в парадную столовую, где было очень интересно наблюдать не столько за внешним богатством или показной роскошью, сколько за удивительным столкновением двух совершенно разных эпох. С одной стороны, перед глазами представала тяжёлая имперская Россия конца девятнадцатого века с её мерцающими свечами, золотом лепнины, парадными мундирами и строжайшим придворным этикетом. С другой стороны, в зале присутствовали уверенные люди из двадцать первого века, которые вели себя абсолютно спокойно и уже прекрасно знали, каким именно станет будущее этой огромной страны и всего остального мира.

И особенно сильный контраст получался как раз через простые бытовые детали, когда современные лаконичные костюмы из моей реальности соседствовали с пышной дворцовой модой, а прекрасные дамы обходились без удушающих корсетов. Да, под одной крышей живой детский смех здесь легко переплетался с серьёзными государственными разговорами, а миллиардеры будущего мирно беседовали с императором Александром Третьим. Государь действительно ценил в людях вовсе не знатное происхождение или громкие титулы, а реальную пользу для государства, внутреннюю силу и искреннюю верность России.

Великолепный Парадный зал Зимнего дворца был залит мягким, торжественным светом тысяч восковых свечей и новомодных электрических ламп, которые в ту пору являлись настоящей редкостью и главным символом технического прогресса конца девятнадцатого века. За высокими дворцовыми окнами мирно протекала жизнь Петербурга, и благодаря своему обострённому магическому слуху я мог отчётливо различать далёкий цокот кованых копыт лошадей, запряжённых в проезжающие мимо кареты.

В самом зале сегодня собрались исключительно свои. Возле нас находились император Александр Третий со своей августейшей супругой, цесаревич Николай вместе с очаровательной Марией, верный генерал Черевин, я со своими прелестными супругами Мариной и Светой, а также четверо моих друзей со своими вторыми половинками.

Наши детишки, как я уже сказал, в этот момент безмятежно отдыхали под присмотром нянек в специально оборудованной детской комнате. Вокруг не было никакой лишней помпы, никакой праздной толпы придворных бездельников, ведь эта церемония задумывалась как глубоко личное, почти семейное, но при этом великое государственное событие.

Вдоль монументальных стен замерли статные офицеры лейб-гвардии, а чуть поодаль перешёптывались несколько высших чиновников и министр двора. Абсолютно все присутствующие кожей ощущали, что прямо сейчас на их глазах творится невиданная история, аналогов которой Российская империя ещё не знала.

Когда Александр Третий тяжело поднялся со своего места, посторонние разговоры в зале мгновенно прекратились. Обладая феноменально широкими плечами и густой бородой, государь выглядел истинным былинным богатырём. Император неспешно подошёл ко мне, а министр двора аккуратно развернул массивный свиток с тяжёлой государственной печатью.

По залу раскатисто поплыли торжественные слова манифеста:

— За выдающиеся заслуги перед Российской империей, за служение государству, за неоценимую помощь народу российскому, за содействие развитию промышленности, науки и медицины… повелеваем даровать Сергею Николаевичу Лешанову, его жёнам и законному потомству титул князя Российской империи.