Книга Пароль: «Индиго», страница 112 – Ольга Головачева, Михаил Головачев

К несчастью, забыть про Организацию никак не удавалось. Мне все так же приходилось принимать посетителей Хирурга в полной экипировке, скрывающей черты лица. И старательно помалкивать, особенно когда очередные пациенты принадлежали к какой-либо из крупных фракций.

Я понемногу привыкал к чужим страданиям и даже смертям. Психика выстроила на своих границах условный каменный бастион. В глубины разума просачивались только очень важные или крайне болезненные моменты. В один миг после тяжелой и по итогу проигранной борьбы за жизнь пожилого лидера небольшой группы одиночек я с ужасом для себя отметил, что не могу сопереживать другим так, как раньше. Рассудок просто отбросил проявления эмпатии как ненужный мусор в потоке информации.

Лишь обещание Хирурга, что однажды это пройдет, позволило не разочароваться в себе. И действительно, прошло. Но оставило свой след. Теперь я умел четко разграничивать рабочее, личное и не имеющее ко мне никакого отношения. Научился управлять порывами и желаниями, выпуская их, когда следовало, и загоняя обратно «в клетку», когда излишняя эмоциональность могла помешать выполнять задачи.

Жизнь на Большой земле постепенно исчезала из памяти. Я настолько сроднился с Зоной, что будто бы и обитал тут всегда. Изредка Хирург даже поручал мне самостоятельные вылазки не слишком далеко от избушки. Все реже я использовал КПК для оценки обстановки, полагаясь в основном на свои зрение, слух и умение анализировать окружение.

Но одна моя маленькая слабость все еще не поддавалась контролю. Соблюдая предосторожности, я искал любую возможность узнать, не появлялся ли где след моей женщины. Даже в благодарность за помощь не многие сталкеры могли поделиться хотя бы наводящей достоверной инфой.

К тому же после короткого периода затишья агенты Организации вновь наводнили Зону. И теперь они действовали куда прямее и жестче. Списки контактов их жертв постепенно редели. Я не хотел думать, почему все еще нет вестей от Сокола и кукловода и отчего вдруг Эльф перестал выходить на связь.

Особенную бурю в сети подняла ликвидация техника Мехвода, обитавшего близ поселка Ясный. Помимо сталкеров, обещавших отомстить неизвестным убийцам, не остались безучастными даже представители международного военного контингента. Кем бы ни был особо ретивый агент, похоже, вместо награды его ждал трибунал. Хоть и в новости не нашлось ничего веселого, я встретил ее с ядовитой ухмылкой.

Зона будто бы специально создавала те условия, в которых по-настоящему солгать было невозможно. Обстановка больше всего напоминала игру в покер. Где блеф – часть правил и условностей, а темные очки, скрывающие выражение глаз, – не более, чем дань традициям. Все, кто попытался злонамеренно обмануть своего ближнего, либо получали ответку в карму или в голову, либо оказывались с позором разоблаченными и поднятыми на смех.

Постепенно и я перенимал эту науку. Куда проще договориться с кем-то из детей Зоны, если сразу раскрыть им свои намерения. Каждый прожитый день я учился не бояться их, понимать повадки и тонкости характеров. И почти не приходилось применять оружие против них. Все пули уходили в воздух, предупреждая и о моей возможности защититься, если не разойдемся миром. В кармане куртки всегда лежал кустарно сделанный камертон для выяснения отношений с Горынычем в ритме вальса, а частенько сопровождавшая меня волчица порой выступала в качестве переводчика с человеческого языка, рыком обозначая наше положение в мире.